Легендарному танку Т-34 – 70 лет!

31 марта 1940 г. Комитетом Обороны СССР был принят Приказ о постановке Т-34 в серийное производство

Ровно 70 лет назад началась история лучшего танка Второй мировой войны.
31 марта 1940 года Комитетом Обороны СССР был принят Приказ о постановке Т-34 в серийное производство. В принятом протоколе предписывалось немедленно поставить его на производство на заводах № 183 (Харьковский паровозостроительный завод - ХПЗ) и СТЗ (Сталинградский тракторный завод).

Считается, что первым прототипом Т-34 стал танк БТ, он имел несколько модификаций, но основой послужила ходовая часть американского танка «Кристи». Его привезли из США в начале 30-х годов под видом трактора. Советских инженеров восхитила скорость и маневренность танка, от которого сами США отказались. Тогда среди инженеров шла оживленная полемика о будущем танков: использовать ли их как неких «железных коней» или исключительно «носителей пушки», быть ли им чисто гусеничным или колесно-гусеничным. Опыт Гражданской войны в Испании 1936-1939 гг. дал очень спорные результаты.

На основе танка «Кристи» в 1937 году в СССР был создан и начал серийно выпускаться танк БТ-7М с конической башней; в дальнейшем танков этого семейства сделали более 10 тысяч. Впоследствии его принято было ругать. Но во время боев на Халхин-Голе в 1939 году, да и во время Маньчжурской операции 1945 года оставшиеся еще в дальневосточных частях танки такого типа проявили себя очень неплохо. Однако даже ограниченный опыт Испании и конфликт на Карельском перешейке показал, что слабая бронированность этих танков и легкая воспламеняемость не дает им будущего в предстоящей большой войне.

4 мая 1938 года в Москве состоялось расширенное заседание Комитета Обороны СССР. Вел заседание В.И. Молотов, присутствовали И.В. Сталин, К.Е. Ворошилов, другие государственные и военные руководители, представители оборонной промышленности, а также командиры-танкисты, недавно вернувшиеся из Испании. Собравшимся был представлен проект легкого колесно-гусеничного танка А-20, разработанный на Харьковском паровозостроительном заводе. В ходе его обсуждения завязалась дискуссия о целесообразности применения на танках колесно-гусеничного движителя. Выступившие в прениях участники боев в Испании, в частности А.А. Ветров и Д.Г. Павлов (на тот момент начальник АБТУ), высказали диаметрально противоположные точки зрения по этому вопросу.

В итоге - и не без влияния позиции И.В. Сталина - неожиданно для многих, поддержавших «гусеничников», Конструкторскому бюро ХПЗ поручили разработать проект чисто гусеничного танка, по массе и всем прочим тактико-техническим характеристикам (разумеется, за исключением ходовой части) аналогичного А-20. После изготовления опытных образцов и проведения сравнительных испытаний предполагалось принять окончательное решение в пользу того или иного варианта машины.

КБ ХПЗ, единственное предприятие, выпускавшее танки «БТ», с декабря 1936 года возглавлял Михаил Ильич Кошкин. Если отбросить в сторону длиннющую историю новаторских решений, производственных конфликтов и зачастую взаимных доносов, «в сухом остатке» на заседании Комитета обороны М.И. Кошкин и А.А. Морозов представили колесно-гусеничный проект А-20. Представленный ими чисто гусеничный проект А-32 был готов тогда же, поскольку внешне он ничем не отличался от А-20, за исключением ходовой части, имевшей 5 (а не 4, как у А-20) опорных катков на сторону. Сталин все же предложил определиться окончательно – испытать и колесно-гусеничный, и чисто гусеничный танк, прежде чем решать вопрос о запуске в производство. Правда, опытные образцы в металле изготовили только к маю 1939 года, а первые их полигонные испытания произошли в июле-августе.

23 сентября 1939 года состоялся показ танковой техники руководству Красной Армии, на котором присутствовали К.Е. Ворошилов, А.А. Жданов, А.И. Микоян, Н.А. Вознесенский, Д.Г. Павлов и другие, а также главные конструкторы представляемых танков. Помимо А-20 и А-32, на подмосковный полигон доставили тяжелые танки KB, CMК и Т-100, а также легкие БТ-7М и Т-26.

А-32 выступил весьма эффектно. Легко, даже изящно и в хорошем темпе танк преодолел ров, эскарп, контрэскарп, копейный мост, вброд форсировал реку, поднялся по косогору с подъемом больше 30° и в заключение сбил носовой частью бронекорпуса большую сосну, вызвав восхищение зрителей. По результатам испытаний и показа было высказано мнение, что танк А-32, имевший запас по увеличению массы, целесообразно защитить более мощной 45-мм броней, соответственно повысив прочность отдельных деталей. Это и был прообраз будущего Т-34.

Но впереди было еще одно испытание – зимний пробег двух первых опытных образцов от Харькова до Москвы. После 250 км пробега на первом А-34 вышел из строя двигатель, проработавший всего 25 моточасов. Его пришлось заменить новым. К 26 февраля эта машина прошла только 650, а вторая - 350 км. Стало очевидно, что завершить весь объем испытаний пробегом - 2000 км - до правительственного показа, назначенного на март, не удастся. А без этого танки не могли быть допущены к демонстрации. Тогда-то и возникла идея перегнать оба А-34 из Харькова в Москву своим ходом и «накрутить», таким образом, необходимый километраж. На специальном заседании парткома завода ответственным исполнителем пробега был назначен М.И. Кошкин.

Утром 5 марта (по другим данным, в ночь с 5-го на 6-е) колонна из двух А-34 и двух тягачей «Ворошиловец», один из которых был оборудован под жилье, а другой — до отказа забит запчастями, взяла курс на Москву. Из соображений секретности маршрут пробега был проложен в обход крупных населенных пунктов и основных дорог. Мостами через реки разрешалось пользоваться только в случае невозможности перейти реку по льду и в ночное время. График пробега учитывал не только время движения и отдыха, но также и расписание поездов на пересекаемых железнодорожных линиях и прогноз погоды на маршруте. Средняя скорость движения колонны не должна была превышать 30 км/ч.

Неприятности начались уже недалеко от Белгорода. Во время движения по снежной целине у одного из танков был «сорван» главный фрикцион. М.И. Кошкин решил продолжать движение с одним танком, а к вышедшему из строя вызвали с завода ремонтную бригаду.

Исправный танк прибыл в Москву, а точнее, на завод № 37, находившийся в тогда еще подмосковном Черкизове. В течение нескольких дней, пока ждали отставшую машину, на завод продолжалось настоящее паломничество: представители НТК ГАБТУ, ВАММ им. Сталина, Генерального штаба РККА - всем было интересно взглянуть на новинку. В эти дни М.И. Кошкину стало плохо, поднялась температура - во время пробега он серьезно простудился. Он стал первой жертвой своего танка - выздороветь ему уже было не суждено. Но его машины понравились вождю. И был отдан приказ пустить их в серийное производство. К 22 июня 1941 года в войска было отправлено уже 1066 танков Т-34.

Впрочем, поклонники творений беглого советско-британского шпиона Резуна всего выше сказанного могут и не читать. Они и так знают из книжки «Ледокол», что все советские танки делались колесно-гусеничными – чтобы мчаться завоевателями по европейским автобанам, поскидав гусеницы. А А-20, А-32 и прочие машины с литерой «А» обозначают просто «автострадные танки». Так что всякие рассказы про испытания, технические номера, дискуссии, заседания высоких комиссий и даже Комитетов обороны придуманы просто по поручению госбезопасности, под угрозой отправки на Колыму.

Встреча с танками Т-34 стала одним из самых неприятных сюрпризов для немцев, о чем их генералы, не сговариваясь, сообщают в своих мемуарах. Причем если в первые месяцы немцы легко расправлялись с советскими танковыми группировками благодаря лучшей организации войск и превосходстве в военном опыте (тысячи наших танков вышли из строя, даже не вступив в бой), то уже осенью немцев ждали мрачные сюрпризы.
Например, прославленный немецкий танковый генерал Гудериан так в начале осени 1941 года отзывался о советском танке: «Советский танк Т-34 является типичным примером отсталой большевистской технологии. Этот танк не может сравниться с лучшими образцами наших танков, изготовленных верными сынами рейха и неоднократно доказывавшими свое преимущество…»

Но всего неделю спустя он уже так отзывался о встретивших его гвардейских танкистах Катукова. «6 октября южнее Мценска 4-я танковая дивизия была атакована русскими танками, и ей пришлось пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков Т-34. Дивизия понесла значительные потери. Намеченное быстрое наступление на Тулу пришлось пока отложить».

Таких «пока» с каждым днем войны для немцев накапливалось все больше и больше. При этом в ходе войны Т-34 непрерывно усовершенствовался: башня стала литой, броня толще на 15-20 см, шире ассортимент боеприпасов, качество трансмиссии, подвески, воздухоснабжения и газоотводов, качество радиосвязи и оптики.

Немцы тоже учитывали уроки войны. И стремительно наращивали толщину брони своих танков, а также длину и мощность танковых и противотанковых оружий. На какой-то период 1943 года наш Т-34 образца 1941 года с 76-мм пушкой стал пасовать перед вражеской бронетехникой.

Крупнейшим сражением этого периода стала Курская битва, в ходе которой советским танковым частям, основу которых составляли Т-34, совместно с другими родами войск удалось остановить немецкое наступление, понеся при этом крупные потери. Модернизированные немецкие танки и штурмовые орудия, имевшие усиленную до 70-80-мм лобовую броню, стали малоуязвимы для пушки Т-34, при этом их артиллерийское вооружение позволяло уверенно поражать советские танки.

Хорошо еще, что немецкие «Пантеры» также имели массу технологических недоработок. Да и распорядились ими немцы не очень умело, загнав большей частью на минное поле. «Тигры» же оказались слишком тяжелы – их с огромным трудом вытягивали ремонтные части из курского чернозема, чтобы снова поставить в строй. Что же до пресловутых «Фердинандов», то это уже стало чуть ли не традицией – называть «фердинандом» любое немецкое штурмовое или противотанковое орудие. И поэтому, хотя Курская битва окончилась для наших войск тяжелой, но все-таки победой, чтобы не попадать более в аналогичные ситуации, было принято кардинальное решение о модернизации танка Т-34. Точнее, о массовом выпуске Т-34-85.

Этот танк был создан на базе своего предшественника с 76-мм пушкой, с использованием элементов конструкции опытного танка Т-43. Он отличался значительно более мощной 85-мм пушкой, установленной в новой, более просторной, трехместной башне и рядом мелких доработок. По сравнению с базовым танком имел значительно бо́льшую огневую мощь и лучшее распределение обязанностей между членами экипажа.

Тем не менее современные придиры утверждают, что его защищенность по сравнению с Т-34-76 возросла незначительно и по меркам 1944 года являлась недостаточной. Понятно, сидеть в избушке за Уралом – это было бы куда безопасней. Эти же критиканы утверждают, что Т-34-85 оказался недостаточно защищен и от средств немецкой пехотной противотанковой обороны, включавшей к тому времени новейшие реактивные противотанковые гранатометы.

Действительно, в конце 1944-го - начале 1945 года возникла проблема «фаустников», которую приходилось решать как применением подручных средств, так и усилением огня по всем потенциально опасным объектам. Впрочем, как показали события в Чечне 1995 года, окончательно ее решить пока не получается, даже несмотря на наличие «активной брони». Подверженность советских танков огню немецкой противотанковой обороны в 1944-1945 гг. опять же приходилось компенсировать их массированным и грамотным применением, причем ведущая роль в борьбе с танками противника перешла в заметной мере к тяжелым танкам и самоходным орудиям, таким как ИС-2 и САУ.

Тем не менее Т-34, оставаясь основным советским танком, сыграл неоценимую положительную роль и во второй половине войны, что отчасти объясняется улучшением управления танковыми войсками, взаимодействия с другими родами войск, особенно с авиацией, а также очень хорошей мобильностью и остававшимися довольно достойными бронированием и огневой мощью. Не последнюю роль играла и увеличившаяся к этому времени надежность танка и, конечно же, массовость производства.