В МГУ разразился грандиозный коррупционный скандал

Ректор распорядился перепроверить результаты школьной олимпиады на факультете госуправления

На факультете государственного управления МГУ – скандал. После задержания и предъявления обвинений преподавательнице факультета Полине Суриной (кстати, дочери декана этого самого факультета) Московская прокуратура решила перепроверить все олимпиадные работы, поданные в этом году.

История с г-жой Суриной – очень интересная. Задержана «по подозрению» (но при этом с поличным!) в получении взятки в размере €35 тыс. она была еще 27 апреля. Однако уже на следующий день выяснилось, что дело на нее завели напрасно, и 26-летнюю преподавательницу кафедры экономической теории выпустили с извинениями.

Но на свободе Сурина пробыла примерно сутки: 29 апреля в Интернете появилась видеозапись, на которой оперативник дает преподавательнице взятку мечеными купюрами, после чего ее задерживают. Сурина была задержана повторно, но совершенно по другому обвинению – на этот раз ей инкриминировали мошенничество. И вот эта замена статьи очень показательна: преподавательницу в данном случае обвиняют не в том, что она получила некую сумму денег, в обмен на которую обещала превысить свои полномочия и, нарушив закон, обеспечить поступление чьей-то там родственницы, а в том, что она получила деньги за услуги, которые оказать не могла. Т. е., по мнению следствия, она не располагала возможностью обойти защитные механизмы, установленные единым государственным экзаменом.

В то же время ректор МГУ Виктор Садовничий дал распоряжение перепроверить результаты школьной олимпиады «Основы управления (менеджмента)», проводившейся в апреле 2010 года, к результатам которой Полина Сурина имела свободный доступ. Победа в такой олимпиаде гарантирует поступление на факультет госуправления. Почти одновременно с этим стало известно, что прокуратура занялась полномасштабной проверкой всех олимпиадных работ (пока – только на одном факультете). Проверяющие попросили Садовничего предоставить им команду экспертов из числа преподавателей, чтобы они проверили, соответствуют ли работы олимпиадному уровню и насколько вообще объективно был произведен набор. Преподавателей просят проверить, честно ли они набрали студентов.

Вся эта история еще раз показывает, насколько провальным оказался эксперимент с ЕГЭ. В качестве одного из безусловных плюсов его введения называлось потенциальное снижение коррупции в вузах. Но взглянем на результаты ЕГЭ прошлого года: льготники со справками об инвалидности, получившие 100-140 баллов по трем экзаменам, заняли до двух третей бюджетных мест. Доля неудовлетворительных оценок по математике в 2009 году резко снизилась по сравнению с предыдущим годом – с 23,5 до 6,7%.

Тут одно из двух: либо в России резко увеличивается число не слишком умных людей с ограниченными физическими возможностями (и Минздравсоцразвития, вообще-то говоря, нужно бить тревогу), либо коррупции не стало меньше – просто немножко поменялись механизмы.

Возьмем те же олимпиады, победа в которых дает право автоматического поступления на профильные факультеты. Оказывается, и их результаты вполне можно подтасовать: абитуриент пишет что-нибудь, имеющее отношение к предмету, преподаватель вносит его в списки поступивших, а работа прячется куда-нибудь в общую стопку (папку, шкаф). Все просто – задним числом дышать этой пылью интересно только следователям.

Вот следователи прокуратуры сегодня, наверное, сидят и перечитывают олимпиадные работы, выискивая там студентов, которые на самом деле глупее, чем кажутся. Каждого из них начнут подозревать в даче взятки (а это – до трех лет), всех преподавателей запишут в мздоимцы. Можно вузы закрывать – все под следствием…

Неэффективность единого госэкзамена в его нынешнем виде очевидна уже если не всем, то многим. И сторонники, и противники ЕГЭ пытаются найти какое-то простое решение, которое бы одновременно помогло справиться с коррупцией и обеспечило более качественный отбор студентов. Например, звучат предложения ввести дополнительный устный экзамен при поступлении, который бы проводила другая независимая приемная комиссия. Тот же Садовничий угрожал, что может заставить первокурсников пересдавать ЕГЭ, но уже под контролем преподавателей МГУ.

Но борьба с коррупцией и набор (обучение) студентов – это две принципиально разные вещи. ЕГЭ – всего лишь механизм поступления в учебное заведение, и ставить его во главу угла – значит ломать долгое время складывавшуюся (пусть не идеальную, но зарекомендовавшую себя) систему преподавания, модель отношений между вузом и студентом, традиции российского образования. Картина выглядит еще более апокалиптично, если учесть, что за 7 лет эксперимента чиновники от образования не представили общественности ни одного документа, в котором приводилось бы научное обоснование перехода к единому экзамену. Даже сколько-нибудь четкого макета будущего российского образования после окончательного внедрения ЕГЭ представлено не было.

Следствие и суд над Полиной Суриной, надо полагать, будут показательными: результаты покажут, во сколько (лет или тысяч) обходится оказание услуг по поступлению. А вот результаты образовательного эксперимента по борьбе с коррупцией станут видны лет через 5-7.