Сомневаясь в Афганистане

Необходимость вовлеченности США в Афганистане можно доказать, но только ответив на 10 вопросов

Я начал скептически относиться к продолжающейся вовлеченности Америки в Афганистане. Как и многие скептики, я готов изменить свою точку зрения. К сожалению, большинство аргументов в пользу эскалации конфликта представляют собой неубедительные стратегические объяснения. Я считаю, что для того, чтобы доказать необходимость усиления нашего присутствия в Афганистане, необходимо дать убедительные ответы на следующие десять вопросов.

(1) Почему перспектива того, что «Аль-Каида» может создать в Афганистане убежище, оправдывает многолетнее участие американских сил, в то время как реальность существования убежища «Аль-Каиды» в Пакистане не оправдывает ничего, кроме дополнительной финансовой поддержки для пакистанского правительства и периодических ударов с помощью ракетных систем Predator?

(2) Является ли захват Афганистана талибами неминуемым без значительного присутствия американских войск, или какая-нибудь другая форма помощи режиму Карзая окажется достаточной, чтобы предотвратить это событие?

(3) Какова точная природа угрозы, под которую захват Афганистана талибами поставит стабильность Пакистана? С 1996-го по 2001 год талибы уже контролировали Афганистан, и, однако, по большинству показателей Афганистан в то время испытывал меньшую угрозу со стороны исламистских радикалов, чем сегодня. Что изменилось, и почему сегодня стабильность Пакистана зависит именно от Афганистана?

(4) Эскалация нашего присутствия в Афганистане тесно связана с одобрением противоповстанческой теории, центральным элементом которой является население и которую генерал Петреус пропагандировал в Ираке. Каким образом этот тип военной кампании на самом деле помогает долгосрочной стабилизации Афганистана? А если нашей целью является просто ослабить повстанцев, чтобы расчистить пространство для политических процессов, почему мы думаем, что афганское правительство сможет использовать это пространство более эффективно, чем оно делало это с начала 2002-го до начала 2005 года, когда деятельность талибов в стране была крайне ограничена?

(5) Можно ли придумать политический процесс в Афганистане, который подарит стране длительную стабильность, но который не требует хоть каких-нибудь переговоров с талибами? И если это невозможно, то какие уступки могут оказаться приемлемыми, учитывая заявленные американские интересы в этой стране?

(6) Многие сторонники эскалации военных действий в Афганистане подчеркивают нравственные обязательства Америки по отношению к афганскому населению, особенно, к афганским женщинам, которые, несомненно, подвергнутся притеснениям в случае победы талибов, и по отношению ко многим мужчинам и женщинам, сотрудничавшим с американскими силами, которые наверняка станут мишенями для мести. Какова природа этих нравственных обязательств? Абсолютна ли она? Существуют ли шаги, которые мы можем предпринять, чтобы смягчить последствия, не считая предоставления перманентных гарантий соблюдения прав человека в стране?

(7) Многие из шагов, к совершению которых мы призываем афганцев, подразумевают колоссальные долгосрочные расходы. Увеличение размера и возможностей афганской армии, институализация правительственного контроля и государственной службы по всей стране, борьба с коррупцией и оборотом наркотиков являются дорогостоящими мерами. Как афганское правительство будет платить за все это в будущем? Придется ли Соединенным Штатам продолжить финансирование действий афганского правительства на уровне нескольких миллиардов долларов в год до бесконечности? Короче говоря, не поощряем ли мы расхождение между увеличившимися обязательствами афганского правительства и вероятными доходами этого правительства?

(8) Какова разница между вероятной будущей угрозой, которую представляет из себя Афганистан, и угрозой, которую представляют собой Сомали и другие государства, в которых действую активные и насильственные исламистские движения?

(9) Насколько значительно предположение о том, что независимо от стратегической логики американского вмешательства, мы, скорее всего, останемся в стране, потому что нападение на Соединенные Штаты, происходящее из Афганистана, станет катастрофой для политической репутации любого действующего президента? Другими словами, планируем ли мы оставаться в Афганистане из-за стратегических рисков или из-за вполне понятных внутренних политических рисков?

(10) Насколько значителен тот факт, что 'большая троица' - Усама Бен Ладен, Айман аз-Завахири и Мулла Омар - остается на свободе и что вывод американских войск из Афганистана может позволить им вернуться? Если бы все трое умерли, изменило бы это расчеты по поводу американских интересов в Афганистане?

'''Бернард Финел''', ''Foreign Policy'', США