Россия подставляет себя под удар Америки

Эксперт – о последствиях для нашей страны подписания нового договора СНВ

В Женеве стартовал очередной, уже третий по счету раунд российско-американских переговоров по стратегическим наступательным вооружениям. Первый раунд, напомним, прошел 19-20 мая в Москве, а второй - 1-3 июня в Женеве.

В преддверии переговоров в минувшую субботу Дмитрий Медведев, находясь с рабочим визитом в Нидерландах, заявил о готовности России сократить свои стратегические носители в несколько раз по сравнению с ныне действующим Договором о стратегических наступательных вооружениях (СНВ). При этом он отметил, что условием для этого должно стать снятие Соединенными Штатами российских озабоченностей по развертыванию американской системы ПРО в Европе.

«Мы не можем согласиться с американскими планами по созданию глобальной ПРО, хотел бы подчеркнуть, что предлагаемые нами сокращения возможны только в том случае, если США снимут российские озабоченности. При любых обстоятельствах проблема взаимосвязи стратегических наступательных и оборонительных вооружений должна быть четко зафиксирована в договоре», - заявил президент РФ.

Кроме того, отметил Медведев, «серьезную озабоченность вызывает перспектива оснащения СНВ неядерными боеголовками», что может «нанести ущерб стратегической стабильности». Президент также подтвердил принципиальную российскую позицию о том, что «важно сохранить положения (прежнего) договора о СНВ относительно размещения стратегических и наступательных вооружений исключительно на национальной территории», сообщает [http://www.rian.ru/politics/20090620/174938393.html РИА «Новости»].

Американский Госдепартамент пока отказывается комментировать эти заявления Дмитрия Медведева. «Пока мы не будем комментировать предложения, содержащиеся в выступлении президента России об увязке радикального сокращения стратегических наступательных вооружений с отказом от размещения элементов ПРО в Восточной Европе», - заявил «Интерфаксу» пресс-секретарь государственного департамента США Иэн Келли.

'''Что же происходит на российско-американских переговорах? С этим вопросом KM.RU обратился к Виктору Ковалеву, члену-корреспонденту Академии военных наук, заместителю главного редактора журнала «Информационные войны»:'''

- Сами по себе переговоры, которые сейчас идут, вызывают у людей, более-менее сведущих в этом деле, мягко говоря, изумление. Дело в том, что переговоры имеют ряд аномалий, которые никогда ранее не встречались в ходе разоруженческих переговоров. А мы ведь пережили много переговоров - и по СНВ-1, и по СНВ-2, и по СНП и т.д.

Первая аномалия нынешних переговоров заключается в том, что они проходят в чрезвычайно закрытом режиме. Информации практически никакой. Что там обсуждается - неизвестно.

Вторая аномалия – в том, что налицо существенное, явно выраженное сжатие времени переговорного процесса. Никогда ни одни из прежних переговоров не шли в таком авральном режиме. Раньше даже предконцептуальная фаза переговоров длилась дольше, чем отпущено сейчас на весь переговорный процесс. Куда мы спешим? Ведь готовится серьезнейшее соглашение?

Третья аномалия – в том, что даже концептуальная фаза переговоров была абсолютно ненаблюдаемой для специалистов. Такого раньше никогда не было - чтобы люди, непосредственно или опосредованно связанные с этим делом, не имели бы ни малейшего понятия, что происходит на переговорах.

Перечень аномалий можно продолжить. Среди них, например, фигура главы американской делегации. Известно, что г-жа Роуз Гетенмюллер, прежде возглавлявшая Московский центр Фонда Карнеги, воспитала в России многих «агентов перемен».

Но не это все же главное. Дело в том, что, по всей видимости, у российского руководства, мягко говоря, не очень профессиональные, компетентные советники. Т.е. комплексно проблему сокращения ядерных вооружений, по всей видимости, никто на переговорах не рассматривает.

А ведь стратегические ядерные силы (СЯС) имеют двоякое значение. С одной стороны, это военный фактор, фактор сдерживания. А с другой стороны, это фактор мощи государства. Фактор геополитический, фактор, в значительной мере определяющий статусное положение страны в международном сообществе.

Если посмотреть на ядерное разоружение под углом чисто военного фактора, то получается следующее. Еще в 1970-80-е годы в Академии наук СССР было подмечено, что существует некая предельно допустимая нижняя граница сокращений, переступать которую нельзя. И дело не только в том, что резкое сокращение ядерных сил может привести к вполне очевидной утрате потенциала сдерживания. В радикальном сокращении СЯС, заходящем за «запретную» черту, есть и неожиданный, неочевидный эффект. В результате такого сокращения мы можем получить СЯС, которые в ответных действиях не обеспечивают сдерживающего эффекта. А вот в упреждающих действиях, наоборот, – обеспечивают. А это, по сути, провоцирует стороны к превентивному удару. Для обозначения такого состояния появился даже специальный термин – кризисная стабильность. И получается, что СЯС, подвергшиеся таким радикальным сокращениям, просто-напросто дестабилизируют ситуацию. И вот мы сейчас на всех парах мчимся как раз к таким стратегическим ядерным силам, которые будут лишь дестабилизировать ситуацию.

Проведенные исследования показывают, что верхнее значение Договора по СНП – 2200 боезарядов у каждой из сторон – это как раз тот предел, который обеспечивает стабильное состояние. Ниже – уже зона «кризисной стабильности».

Это – первое. Еще одним военным значением СЯС является не просто сдерживание в экстремальных ситуациях, а сдерживание от развязывания технологической гонки вооружений. Когда у нас были мощные СЯС, Америка сидела в договоре по ПРО 1972 года и никуда не дергалась. Лишь грозилась время от времени «звездными войнами», отдавая себе отчет в их неосуществимости.

Когда же произошла геополитическая катастрофа – развал СССР, деградация наших СЯС - что мы получили? Америка выскочила из Договора по ПРО. И началась гонка вооружений. С начала 1990-х годов американцы активно работают над созданием неядерных контрсиловых систем. Это, во-первых, гиперзвуковые крылатые ракеты. Это не те известные всему миру «Томагавки», десятками тысяч которых Америка планирует сейчас пополнить свой военный арсенал. Это будут абсолютно новые гиперзвуковые аппараты, которые будут способны подойти к основному позиционному району за время практически то же, что межконтинентальные баллистические ракеты, т.е. за 11-13 минут. Не знаю, хоть телевизор наши военные эксперты смотрят? По каналу «Дискавери», например, американцы уже вовсю испытывают такие гиперзвуковые ракеты.

Хочу обратить внимание и на то, что даже в период, когда мы были одинаковой мощи с Америкой - в период СССР, США категорически отказывались даже обсуждать вопрос о сокращении морской компоненты с крылатыми ракетами. А теперь? Теперь – тем более. И вот они развернут на морских носителях (а также на авиационных) мощную неядерную компоненту, и в этом случае снижение числа носителей у наших СЯС будет работать как раз на эту компоненту. Ведь у американских крылатых ракет останется – после сокращения наших СЯС - меньше целей. Фактически мы сами своими руками готовим сейчас свои СЯС такими, которые стали бы удобными для нанесения по нам упреждающего контрсилового – причем экологически приемлемого (неядерного) – удара.
Теперь о гонке вооружений в сфере беспилотников, которая неминуемо будет подстегнута радикальным сокращением СЯС. В Америке уже сейчас активно обсуждается вопрос: а целесообразно ли вообще размещать т. н. третий позиционный район ПРО в Европе? Не лучше ли поставить противоракеты на беспилотниках? В итоге вместо стационарного позиционного района ПРО в Европе мы можем получить целую сеть этих самых районов, да еще на мобильных носителях.

Теперь давайте посмотрим в этом плане на будущее российско-американских отношений. Явно обострится проблема с авиабазами, которуе Америка уже развернула в Центральной Азии под предлогом проведения контртеррористической операции в Афганистане. Теперь Америка будет держаться за эти базы. А мы, естественно, будем пытаться их оттуда выпихнуть. Так что здесь зреет очень мощный конфликт. А ведь помимо Центральной Азии у Америки на примете есть еще Грузия, Азербайджан. В итоге мы будем вплотную окружены базами, с которых могут стартовать аппараты, оснащенные противоракетами.

Посмотрим дальше на моря и океаны. Стоит американцам перекрыть акватории, как наши подводные лодки с баллистическими ракетами попадут, как говорится, в интересное положение.

Таким образом, идя на сокращение СЯС, мы сами создадим условия для того, чтобы американцы переходили со стадии исследований и разработок на стадию полномасштабного развертывания новых неядерных военных технологий. А мы в технологической гонке вооружений сейчас за американцами не угонимся. Мы уже не способны дать ни симметричный, ни ассиметричный ответ.

Все вышесказанное касается лишь военного аспекта ядерного разоружения. А ведь есть еще аспект геополитический. На сегодняшний день можно говорить о трех геополитических лидерах. Это, во-первых, Америка, затем – Китай, на третьем месте – Россия. При этом нынешний геополитический статус России определяется исключительно наличием СЯС. А дальше идет группа т. н. региональных держав – Британия, Франция, Германия, Япония и т. п. Нетрудно представить, в какой конец этого списка угодит Россия, если пойдет на дальнейшее радикальное сокращения своих СЯС. С ней перестанут считаться даже ее потенциальные союзники и попутчики.

Таким образом, Россию сейчас втягивают в систему договоров, которые бы окончательно девальвировали ее СЯС, а вместе с ними – и ее нынешний геополитический статус.

Если мы действительно озабочены поддержанием стратегической стабильности, то основные усилия переговорного процесса по контролю над вооружениями должны осуществляться не применительно к количественным параметрам СЯС – мы уже и так находимся на нижнем пороге по Договору о СНП – а должны переходить на ликвидацию скрытых параметров договоров, которые могут привести к дестабилизирующим последствиям. Это - ограничение на наиболее опасные военные технологические программы. В конце концов, надо посмотреть и на беспилотные летательные аппараты – они почему-то совершенно выпали из сферы переговорного процесса. Надо пристально посмотреть и на неядерную компоненту стратегических наступательных сил, активно развиваемую в Америке. Кроме того, не надо забывать и о новых нетрадиционных видах оружия массового поражения, включая биологическое - неплохо бы было поставить заслон их расползанию. Вот этим надо заниматься, если мы действительно хотим обеспечить стратегическую стабильность и безопасность.

А то, что происходит сейчас на переговорах, мне непонятно. Единственное более-менее внятное объяснение, которое можно придумать для оправдания нынешней ситуации, – это то, что у нашего руководства плохие советники, плохие эксперты. Но, может быть, дело обстоит гораздо хуже.