Репетиция оркестрика
Человек, которого зовут Николай Николаевич Николенко, не может быть плохим человеком. Тем более если в его доме все время звучит какофония разыгрывающегося оркестра, и это его не бесит, а даже, наоборот, радует. Дело в том, что музыкальный инструмент для семьи Николенко — это главный инструмент воспитания. Через медные трубы их семейного оркестра прошли 6 родных детей и 30 приемных. Все стали нормальными людьми. Как дует в трубы семья Николенко, недавно видела вся страна: оркестр из станицы Афипской Краснодарского края вызвал фурор на церемонии открытия «Семьи года». Собачка Нафтик, которая когда-то познакомила Николая Николаевича с его будущей женой Людмилой, и представить себе не могла, какую кашу она заварила.
== Про собачку ==
Ее уже нет в живых. Даже порода Нафтика осталась неизвестной. Маленькая такая шавка, нервная и визгливая, но было у нее одно громадное преимущество: она умела безошибочно разбираться в людях.
— Я гостила у подруги в Краснодаре, и она попросила меня с ее собачкой в сквере погулять, — вспоминает Людмила Петровна. — И еще наказала: место у нас тут неспокойное, поэтому, если кто подойдет, ты смотри, как Нафтик реагирует. Если начнет на того человека сильно лаять, лучше с ним не разговаривай, а потихоньку отойди. И вот я вижу — идет в мою сторону такой здоровенный матрос: красавец, брюки клеш, улыбка голливудская. У меня аж дыхание перехватило, а Нафтик вдруг как начал верещать — не остановишь. Делать нечего, пришлось ретироваться. Проходит еще минут десять, и подгребает ко мне невзрачный такой паренек вида колхозного и спрашивает: «Девушка, можно с вами познакомиться?» А Нафтик, подлец, молчит. Я уж его и ногой подталкиваю — мол, собачка, очнись. Но потом вижу — нет, это его принципиальная позиция. Так и познакомились.
== Про мозговую лень ==
Гапоновы, Сергеевы, Светлановы, Сванидзе, Балаган, Недосековы — это начало длинного списка, состоящего из фамилий тех, кто в семейном оркестре Николенко получил правильный душевный настрой на всю жизнь. Сюда приходили дети с напряженными глазами, подорванной психикой; были такие, кого биологические родители держали дома на цепи, как собаку. Были шестеро детей с диагнозом «олигофрения», но теперь он снят со всех шестерых: оказалось, что медики просто приняли за врожденное слабоумие крайнюю социальную запущенность этих детей.
— Это сейчас, когда к нам приходят новенькие, они вливаются в уже отлаженную систему и быстро исправляются, — говорит Николай, — а когда у нас все начиналось, приходилось иметь адское терпение, чтобы добиться результата. Практически все дети воровали, обманывали и делали это без малейшего зазрения совести — ни за что не догадаешься, кто именно украл и говорит неправду. Потом они научились воровать и обманывать так, что по ним это стало видно. Ведь когда нормальный ребенок делает что-то не то, скрыть это у него никогда не получится. Он становится как будто какой-то двойной. Наконец мы добились того, что наши дети стали совсем нормальными. У них изменилось все — походка, глаза, даже лицами они постепенно становятся похожи на нас и друг на друга.
— Папа, а почему у меня ногти раньше медленно росли, а теперь стали расти быстрее? — пристает к родителям тенор Миша Грибков.
— Это потому, что ты стал больше бегать и меньше заниматься музыкой, — педагогически верно шутит Николай Николаевич. — Когда мозги у человека мало работают, то весь ум у него уходит в ногти.
Четверо Грибковых оказались в семье Николенко недавно. Они еще не совсем отошли от потрясения, которое испытали всего год назад: прямо на их глазах в пьяной драке погиб их отец. Но потихоньку они втягиваются в коллектив и уже делают успехи. Старший, Михаил, недавно занял третье место на конкурсе в Туапсе: он там пел «Реве на стогне Днипр широкий».
— Знаете, какая главная проблема человечества? — спрашивает меня Николай Николаевич.
— Есть много вариантов ответа на этот вопрос.
— Мой вариант такой: мозговая лень. Люди не любят думать — от этого и сами страдают, и доставляют страдания другим. В любых обстоятельствах самый честный и правильный путь — он и есть самый эффективный. Надо только напрячь мозги и верно его вычислить.
— А оркестр — это навроде калькулятора?
— Не люблю калькуляторы. Оркестр — это скорее формула. Уравнение с множеством неизвестных. Попадая в это уравнение, любая величина находит свое место. В нем сочетаются свобода личности и жесткий гармонический строй. Приходя в оркестр, ребенок оказывается в безвыходном положении и в то же время обретает свободу действия. Правда, эта свобода ограничена свободой партнера, но ведь и в жизни все происходит именно так. Если ты играешь плохо — это сразу слышно. Если ты совсем не играешь — это тоже слышно. Ты вынужден играть хорошо — иначе потеряешь уважение окружающих.
— У психиатров это называется «коллективная терапия».
— Возможно, но мы к этому пришли как-то интуитивно. Просто оркестр оказался единственной доступной для нас возможностью воспитать такое огромное количество детей.
== Про альпинистов, которые не смотрят в пропасть ==
Людмила Петровна в оркестре играет на барабане. В семейной жизни она тоже задает ритм всему дому.
— До 30 лет у нас с Колей был всего один ребенок. Больше я не хотела. Жили мы как все — делали карьеру, все чего-то ждали, к чему-то готовились, а потом вдруг поняли, что очень многого можем уже просто не успеть.
— И как начали рожать...
— Ну, после 30 уже особо не порожаешь. Мы просто хотели девочку, а первые пятеро детей оказались мальчиками. Настя появилась на свет, когда мне было уже 36 лет, и врачи сказали, что мой организм больше не выдержит. А хотелось еще. Мы только в том возрасте начали по-настоящему понимать, что такое дети.
— И что они такое?
— Даже не знаю, как объяснить... Да это и не требует определения. Это главное звено в цепи существования. Как воздух для организма. Как камертон для инструмента.
Людмила хорошо усвоила поговорку о том, что мужчина в семье — голова, а женщина — шея. Куда она повернет, туда голова и смотрит. Когда 17 лет назад она предложила мужу взять детей из детдома, он ответил: «Дело твое. Если справишься — бери. Мне еле хватает времени деньги зарабатывать». Уже через неделю после того, как Николенко взяли первых шестерых приемных детей, стало ясно: такое дело может быть только общим. Муж схватился за голову, но было уже поздно. Чтобы не сойти с ума, пришлось пересматривать всю методологию получения доходов. Было бы у Николенко 1-2 ребенка, работал бы их папа до сих пор в структурах ЖКХ. А когда оказалось, что семья требует уйму времени, пришлось волей-неволей становиться преуспевающим бизнесменом. Сейчас у Николая Николаевича своя фирма, занимающаяся пассажирскими перевозками: на него работают 10 человек и 6 «Газелей».
— Сначала мы взяли из детдома шестерых, — продолжает «шея» Людмила Петровна, — а потом видим, что дети тоскуют по своим братьям и сестрам, раскиданным по другим детским домам. Стали их разыскивать и собирать в своей семье. В итоге к середине 90-х у нас уже 27 детей получилось.
— Вообще-то в те годы люди не знали, как самих себя прокормить.
— А мы этих трудных времен как-то и не заметили, — разводит руками «голова» Николай Николаевич. — То есть нам, конечно, было трудно. Даже очень трудно. Но это все были какие-то рядовые трудности, которые надо было решать здесь и сейчас. И мы их решали. Взяли, например, под постройку дома кредит на заводе, где работала Людмила. 80 тысяч рублей. Это в те времена была огромная сумма, нам ее на 50 лет расписали. А потом инфляция весь наш долг съела — ну и слава Богу. Построили большой дом, стали хозяйство подсобное налаживать, свиней завели — 40 поросят у нас было. А о том, что в стране кризис, что экономика на волоске, думать было просто некогда. Мы в те годы походили на правильных альпинистов, которые карабкаются по отвесной стене, но не смотрят в пропасть, а думают лишь о том, за какой уступ схватиться в следующую минуту. Так и поднялись.
== Про главное ==
«Мы играем вместе, объединенные лишь взаимной ненавистью, как распавшаяся семья» — это слова дирижера из фильма Федерико Феллини «Репетиция оркестра». Его музыканты взбунтовались против своего руководителя. Люди, способные вместе воссоздать божественную гармонию, еще полчаса назад говорившие проникновенные слова о музыке и своих инструментах, предаются разрушению, поднимают руку друг на друга, репетиция превращается в звериное безумие: под роялем занимаются любовью, белые стены зала разрисовываются заборными надписями, звучат выстрелы. Тщетно дирижер призывает музыкантов продолжить репетицию, повторяя, что «только ноты спасут нас». Многие кинокритики полагают, что этот фильм — самое краткое и точное изложение истории XX века. Распад живого гармоничного коллективного сознания на миллионы мертвых независимостей — никому не нужных, даже себе самим.
Музыканты из семейного оркестрика Николенко почему-то не бунтуют и не разбегаются. Сейчас в нем играют 12 воспитанников, еще 22 уже выросли и живут взрослой жизнью — кто учится, кто работает, а кто уже и детей воспитывает, но хотя бы раз в месяц собираются и играют все вместе — чтобы новенькие знали, к чему стремиться. Четверо уже получают музыкальное образование, в том числе и родной сын Николенко Алексей. Он учится в Краснодарской консерватории, играет на трубе, репетирует по 5 часов в день. Самые младшие воспитанники семьи Николенко, Вовчик и Виталик, в это время не выходят из его комнаты и слушают, как зачарованные. Их уже пускают на репетиции, но пока им доверяют только игрушечные саксофоны. Они ждут не дождутся наступления 7 лет, когда получат настоящие инструменты.
— На первый взгляд труба кажется очень простой, но на самом деле это – самый сложный духовой инструмент, — 24-летний Алексей дает первый урок младшим братьям, а заодно и мне. — Непосвященные думают: чем больше у инструмента клавиш, тем труднее на нем играть. На самом же деле в точности наоборот — саксофон, например, очень простой инструмент, на нем можно легко играть даже после паузы в год или два. Труба же требует постоянного общения, она очень капризна, играть на ней можно, только обладая мощнейшим спокойствием духа. Не позанимаешься месяц — и приходится заново вспоминать все комбинации клавиш. У меня трижды уже были срывы, хотелось порвать с этим делом, но потом снова возвращался и начинал работать.
— Почему?
— Потому что в этом есть что-то главное. В жизни сейчас полно каких-то полунужных-полуненужных мелочей, но страшный дефицит на главное. Обрести это главное — самая важная задача в жизни. Все остальное приложится.
== Про ежиков и зайчих ==
Когда в 1990 году Николенко пришли в местную музыкальную школу, преподаватель Виктор Ходоковский обрел второе дыхание.
— Я уже почти смирился с тем, что оркестровая музыка в нашем районе никому не нужна, — вспоминает Виктор Владимирович. — Вот в Германии, например, в каждом городке есть свой оркестр, а у нас люди почему-то не хотят играть под управлением дирижера. В музыкальной школе пользуются популярностью лишь индивидуальные музыкальные инструменты. И вдруг приходит ко мне целый коллектив с гарантией стопроцентной посещаемости. Я был просто счастлив. Через год мы начали гастролировать по району, и дети просто расцвели. А после недавней поездки в Кремль на церемонию открытия Года семьи я еле успеваю за их энтузиазмом. Недавно вышли на меня с предложением «взять повышенные обязательства» — создать не простой, а поющий оркестр. Как у Утесова.
В музыкальной школе Николенко занимаются по вторникам и пятницам. Остальные дни с ними репетирует Лена Фатхуллина.
— Сейчас ей уже 25, а когда-то она сама пришла к нам в семью забитым ребенком, — говорит Людмила Петровна. — В детских домах таких называют «ежиками».
Теперь Елена – совсем не ежик, а нормальная, довольная, в меру упитанная зайчиха. Даже немного беременная.
— Мы уже второго ждем, — улыбается бывший «ежик». — А когда я закончу колледж культуры, мы с мужем тоже заведем свой оркестр. И детей из детдома возьмем на воспитание. Мы уже решили. Сначала — немного, а там видно будет.
— Немного — это сколько?
— Ну, человек 5-6.
— О Боже!
— Муж сначала тоже так отреагировал. А потом подумал и говорит: «Дело твое. Если справишься — бери. Мне еле хватает времени деньги зарабатывать».
Лена стучит дирижерской палочкой по пюпитру, дети наперегонки хватают трубы и занимают свои места. Сначала оркестр должен разыграться. Упражнение первое — гамма. Все вместе должны стройно брать ноту за нотой. Юные оркестранты набирают в легкие воздух и пару секунд дружно тянут ноту «до». С нами – чиновник из местного управления образования: он зачем-то вскакивает с места, но тут же, виновато улыбаясь, снова садится на стул. Привычка. Именно с этого длинного «до» начинается гимн России.
'''Дмитрий Соколов-Митрич'''
Комментарии читателей Оставить комментарий
Да чё тут обсуждать-памятник таким людям надо делать размером не меньше чем Луна!!!