«Реформы 90-х - очередной антисоциальный эксперимент»

Спор о реформах, которые были в 90-е годы, – это спор о современной России

На днях Анатолий Чубайс выступил с письмом, обращенном к главному редактору газеты «Московский комсомолец», в связи с публикацией в ней статьи Юрия Лужкова и Гавриила Попова «Еще одно слово о Гайдаре». Как и можно было предполагать, Чубайс не согласился с содержанием статьи, но дело, скорее, в другом. Дело в том, что все содержание статьи Чубайс объявил грязной, завистливой и злобной ложью, назвал ее пасквилем и заявил, что не хочет копаться в грязи. А также добавил, что ни ложь, ни клевета не смогут умалить того, что совершил Егор Гайдар.

Вот такая реакция очень характерна для руководства наших реформаторов. Она показывает, что Анатолий Чубайс, как и в 90-е годы, так и сейчас, пытается вывести реформаторское движение за скобки критики. Не трогайте нас, говорит он, иначе все, что вы ни скажете, ни напишете, – это ложь, клевета, грязь и так далее. В данном случае он еще назвал эту ложь завистливой, хотя мне не совсем понятно, что он имеет в виду, поскольку вряд ли Лужков или Попов могут завидовать Гайдару. Вряд ли его лавры им нужны, с одной стороны, а с другой стороны, будучи людьми вполне успешными (каждый на своем поприще), я думаю, что они себя достаточно хорошо ощущают в этой жизни, и уж кому-кому, а Егору Гайдару они точно не завидуют.

'''Спор о реформах, которые были в 90-е годы, – это спор о современной России'''

Но, повторю, у меня вызывает тревогу то, что люди, которые изображают из себя либералов, на самом деле говорят нам следующее: «Критика в наш адрес недопустима, мы ее сразу назовем ложью. Любое посягательство на то, что мы сделали в 90-е годы, - это грязь с вашей стороны, мы неподсудны, мы - носители объективной истины». Об этом удивительно хорошо в свое время сказал Петр Авен, который входил в состав кабинета Гайдара. В 1999 году он в «Коммерсанте» написал статью, в которой сказал, что одна из характерных черт российских реформаторов – они правы всегда и во всем, даже если негативный результат всем абсолютно очевиден.

Вот именно это, как мне кажется, еще раз подтвердил Анатолий Чубайс. Но ведь проблема-то от этого не снимается. Ведь спор о реформах, которые были в 90-е годы, – это спор о современной России, это спор о том, правильно ли то, что у нас построено. Потому что то, что у нас сейчас построено, имеет прямую связь с реформами 90-х. Эти реформы заложили основу того капитализма, который у нас создан. Обратите внимание, что мы имели на конец 90-х годов. Ну во-первых, мы имели дефолт. Я думаю, что Чубайс не будет говорить, что это ложь и клевета, но в результате политики Бориса Ельцина и реформаторов, которые входили в его правительство все 90-е годы, мы получили дефолт. И этот факт он не может опровергнуть и назвать его клеветническим. Этот дефолт – это дефолт Чубайса, это - дефолт Немцова, это - дефолт Гайдара. Они все тогда играли активную роль в формировании экономической политики.

И кроме дефолта как факта, который неопровержим, мы еще имели набор определений того капитализма, который был построен в России. Я сейчас их перечислю: «бандитский», «криминальный», «олигархический», «дикий», «коррумпированный» и т. д. капитализм. Что интересно, эту терминологию применяли такие люди, как Григорий Явлинский, Геннадий Зюганов, Нобелевский лауреат Джозеф Штиглиц, профессор Принстонского университета Стивен Коэн, профессор Лондонского университета Питер Ридвей. И имя им - легион.

'''«Рынок» у нас строили не либералы, а новые большевики'''

Это удивительная вещь – правые и левые, российские политики и западные интеллектуалы одинаково называют то, что было построено при Ельцине, Гайдаре и Чубайсе в России в 90-е годы. Может быть, Анатолий Борисович ответит на вопрос, почему такое большое количество совершенно разных, не связанных друг с другом людей и, думаю, друг другу не сильно симпатизирующих (я не думаю, что есть очень много общего между Зюгановым и Штиглицем), почему они все пришли к одному и тому же выводу.

Это не может быть пропагандой. Это не может быть атакой на российских либералов. Здесь что-то другое. И это другое я могу объяснить. Дело в том, что «рынок» у нас строили не либералы, «рынок» у нас строили новые большевики. Это чисто большевистский подход – не трогайте нас, мы абсолютно правы. Не покушайтесь на Гайдара, не трогайте Гайдара, любая критика Гайдара объявляется ложью и клеветой заранее, заведомо, не важно, что вы скажете. У меня такое ощущение, что нам создают нового Ленина, а на радиостанции «Эхо Москвы» уже обсуждают, что нужно поставить памятник Гайдару в Москве. Видимо, на Калужской заставе, рядом с Владимиром Ильичем. Точно такой же культовый подход.

Но дело в том, поскольку его (рынок) строили необольшевики, то они строили его необольшевистскими методами, методом жесткого навязывания, абсолютно безразличного отношения к людям: ликвидация накоплений, которые были в те времена у людей, и передача всей экономической и политической власти крайне узкому кругу, который фактически установил в 90-е годы в России свою политическую диктатуру, прикрытую демократическим флером, но, по сути-то дела, это была диктатура, иначе Ельцин не смог бы победить на выборах 1996 года, имея шесть процентов популярности.

И мне кажется, что вот здесь вот коренная проблема – спор идет не с либералами, спор идет с людьми, которые являются наследниками большевистской традиции, и отсюда все и вытекает и так и надо рассматривать эти реформы – как очередной антисоциальный эксперимент, который проводился во имя определенной идеи, в данном случае – неолиберальной идеи, как эксперимент, который не принимал во внимание ни страну, в которой все это происходит, ни в какой ситуации находится народ, проживающий в этой стране, ни то, какие могут быть последствия.