Как поступит Россия с Северной Кореей?

События нескольких последних недель акцентировали желание Москвы

События нескольких последних недель акцентировали желание Москвы играть главную роль в разрешении споров между Северной Кореей и ее соседями. Но они также обозначили границы ее влияния.

В отличие от ситуации, когда Россия была не согласна с большинством международных экспертов в том, что Северная Корея нанесла торпедный удар по южнокорейскому корвету «Чхонан» в марте, российские дипломаты недвусмысленно осудили Пхеньян за артиллерийский обстрел острова Ёнпхёндо (Йонбендо), произведенный 23 ноября в Желтом море. Сразу после артиллерийской атаки, российский министр иностранных дел Сергей Лавров осудил Пхеньян на пресс-конференции, позже объяснив, что американо-южнокорейская «учебная стрельба - это одно, а обстрел жилого района - это совсем другое. Погибли люди - вот что на самом деле важно».

Между тем, премьер-министр России Владимир Путин призвал Северную Корею «безоговорочно соблюдать» свои обязательства по созданию зоны, свободной от ядерного оружия. Однако он подчеркнул, насколько важно возобновить диалог между сторонами. В ходе американского ток-шоу Лари Кинга, Путин сказал, что «невозможно прийти к соглашению без диалога».

Такая преимущественно жесткая линия резко контрастирует с линией, принятой Пекином. Ведь отказавшись от обвинений Северной Кореи в обоих инцидентах, Пекин приблизил Россию к убеждениям Южной Кореи и ее союзников. И в самом деле, Лавров также выразил «глубокую озабоченность» открывшимися для Северной Кореи новыми возможностями по обогащению урана, которые могут быть использованы для создания ядерного оружия. Как уже было с плутониевой программой Северной Кореи.

И все же, несмотря на то, что Пекин публично не озвучивает обвинения, первоначальной реакцией российского правительства была поддержка призыва Китая от 28 ноября к шестисторонним переговорам на тему кризиса. Лавров заявил, что правительство считает необходимым возобновить переговоры по вопросу Северной Кореи. И наверно неудивительно, что Япония, Южная Корея и Соединенные Штаты были против шага, который, как они опасались, станет практически наградой Северной Корее за ее дурное поведение, равно как и отвлечет внимание от необходимости выполнять обязательства по демонтажу своих ядерных арсеналов.

Следующим шагом Москвы стала инициация своего рода выдающейся челночной дипломатии. В этом месяце для проведения отдельных встреч в Москву были приглашены северокорейский министр иностранных дел Пак Ы Чун и Ви Сен Лак, ведущий представителя Южной Кореи по ядерным вопросам. Российские дипломаты также проводили чрезвычайные консультации по кризису с японскими и американскими послами.

Это никоим образом не касалось критики северокорейской стороны. Лавров сделал предположение, что американо-южнокорейские военные учения, происходившие до артобстрела, также поспособствовали напряженности в регионе. Тема, ставшая наиболее заметной после того, как Сеул и Вашингтон объявили о своем намерении провести еще одну совместное боевое учение, и опять с артиллерийской стрельбой, в период с 18 по 21 декабря в Желтом море близь острова Йонбендо (Ёнпхёндо). Северная Корея пригрозила решительно отомстить.

Более того, министерство иностранных дел России вызвало южнокорейских и американских послов, чтобы выразить «крайнюю озабоченность» запланированными огневыми учениями. Заместитель министра иностранных дел Алексей Бородавкин встречался с дипломатами, и по сообщениям, «настоятельно» призывал Южную Корею и Соединенным Штаты Америки воздержаться от запланированных стрельб. Российские вооруженные силы, в свою очередь, повысили боевую готовность вблизи Кореи.

После неудачной попытки предотвратить учения, российские дипломаты созвали чрезвычайную сессию Совета Безопасности ООН с тем, чтобы попытаться найти способ избежать возможной военной перепалки. Проект резолюции, предложенный Россией, предполагал то, что генеральным Секретарем ООН Пан Ги Муном в Сеул и Пхеньян будет отправлен посол специальных поручений для «консультирования по срочным мерам по мирному урегулированию текущей кризисной ситуации на Корейском полуострове». (До этого момента, совет безопасности ООН неохотно привлекал Пана к разрешению кризиса, ввиду его предыдущей должности министра Иностранных дел Южной Кореи).

Однако все опасения по поводу ответных действий Северной Кореи не оправдались. На самом деле, правительство Северной Кореи не только решило не реагировать на американо-южнокорейские боевые тренировки, но даже позволило инспекторам Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) вернуться обратно в страну.

Итак, дало ли давление России результаты? На самом деле, бывший представитель США в ООН Билл Ричардсон, действовавший в качестве неофициального посла, оказался тем, кто помог разрядить кризисную ситуацию. Он выдвинул идею, в рамках которой силы Северной и Южной Корей установят армейскую «горячую линию» для предотвращения инцидентов в будущем. Он также предложил создать совместные военные комиссии для контроля разногласий в области Желтого моря. И хотя в данном случае это был дипломатический ход Ричардсона, по всей видимости, решающий, Москва до сих пор, в каком-то смысле, неплохо расположена, чтобы служить ключевым посредником в международном процессе по урегулированию текущих споров между Северной и Южной Кореей, Японией и Соединенными Штатами Америки.

Совершенно очевидно, что Россия граничит с Корейским полуостровом, разделяя с Кореей 17 километров вдоль реки Туманган. Столь близкое соседство предполагает существенную политическую заинтересованность России в корейских событиях, равно как и ее желание влиять на любые международные переговоры, касающиеся полуострова. Эта близость также вносит вклад в развитие важных исторических и этнических связей между россиянами и корейцами. Между тем, россияне преодолели некоторые из своих предыдущих не слишком полезных наклонностей, таких как восприятие Северной Кореи как коммунистического союзника, находящегося под угрозой капиталистической Южной Кореи и ее американских союзников.

Дело в том, что сейчас Российская Федерация является, возможно, одним из бескорыстнейших потенциальных посредников в Кореях. Несмотря на то, что московские политики, скорее всего, отнесутся негативно лишь к значительным переменам режима или воссоединению, российским экономическим интересам и интересам безопасности будет отвечать только длительный период мира и процветания в Кореях.

Последние шаги проходят на фоне явного стремления России к углублению интеграции с благополучным регионом Восточной Азии, что поспособствует оздоровлению российской экономики в целом, а также экономическому восстановлению Российского Дальнего Востока, в частности. Торговля России с основными странами Восточной Азии, такими как, Китай, Япония и Южная Корея сильно отстает от объема торговли этих трех государств друг с другом. Подобным же образом, Дальний Восток отстает от западной части России, и становится помехой в связи с сокращением населения этнических русских, что создает угрозу демографического дисбаланса на российско-китайской границе. Обеспечение большего объема торговли с Китаем, Японией и Южной Кореей, а также инвестирование, естественным образом будет стимулировать экономический рост и модернизацию России, особенно на Дальнем Востоке.

К тому же, пока коммерческий всплеск будет способствовать выгодной интеграции России в экономические процессы Восточной Азии, укрепление экономических связей с Южной Кореей особенно поможет уберечь Россию от чрезмерной зависимости от Китая, его экспорта энергоносителей и других коммерческих сделок с ним. Тесные связи с Южное Кореей могут усилить российское влияние в Пекине, и китайские дипломаты, скорее всего, опасаются, что если они будут ставить слишком жесткие условия при заключении торговых соглашений, Россия будет вынуждена искать более выгодные сделки с Южной Кореей и другими азиатскими государствами.

Российская дипломатия в отношении Кореи в конечном счете направлена на выделение статуса Москвы как важного игрока в Восточной Азии. Делается акцент на способности России вести переговоры со всеми сторонами, ввиду ее хороших отношений с каждым из игроков. Россия уже эту стратегию проводит на Ближнем Востоке, объясняя связи с Ираном, Хамас, и другими спорными деятелями, необходимостью сохранения диалога для посредничества. (Вполне вероятно, это явилось мотивом для созыва конференции на Валдае на Ближнем Востоке в начале этого месяца)

К сожалению, Россия не обладала достаточным влиянием, чтобы выполнять функции урегулирования в каком-либо регионе. После изоляции длиной в десятилетие при Борисе Ельцине, Путин взял на себя ответственность улучшить отношению с Северной Кореей, лично посетив Пхеньян в июле 2000 года. Но он чувствовал неловкость лишь несколькими днями позднее, когда на саммите большой восьмерки он озвучил слова Ким Чен Ира, что Северная Корея откажется от своих программ по баллистическим ракетам в обмен на международную помощь стране в разработке гражданской космической программы, и только северокорейцы не восприняли высказывание Путина как шутку.

Что касается недавнего времени, то в прошлом году и Россия и Китай направили свои высокопоставленные делегации в Пхеньян. Но северокорейский лидер Ким Чен Ир решил встретиться с премьер-министром Вэнь Цзябао и китайским министром обороны Лян Чанг Ли, и даже не позаботился встретить министра иностранных дел России Сергея Лаврова и председателя верхней палаты парламента Сергея Миронова.

Дело в том, что проблема Москвы в отношении ситуации с Кореей состоит в том, что ее дипломатический и экономический вес в Азиатско-Тихоокеанском регионе до сих пор весьма ограничены. И проблема усугубляется тем, что отношения между Россией с Японией напряжены из-за Южных Курил, а в это время Китай приобретает все большее экономическое влияние как в Южной, так и в Северной Корее. Таким образом, в то время как американские дипломаты заняты вовлечением своих российских коллег в корейскую проблему, их основные собеседники по-прежнему находятся в Токио, Сеуле и Пекине. Если российские чиновники желают усилить свое влияние в регионе, им придется быть более великодушными по отношению к Японии, и меньше фокусироваться на Китае, чьи дипломаты и эксперты, как правило, игнорируют Россию, когда дело доходит до Корей.

Ричард Вайц/Richard Weitz