Египет: кризис в глобальном контексте

Не совсем ясно, что станет с египетской революцией

Не совсем ясно, что станет с египетской революцией. То, что происходит, не вызывает удивления. С тех самых пор, как был убит Анвар Садат, пост президента более четверти века занимал Хосни Мубарак. Уже немолодой и перенесший множество болезней. Никто не ожидал, что он проживет так долго. А очевидному плану, предполагавшему, что его сменит сын – Гамаль, так и не было суждено сбыться, даже несмотря на то, что год назад выпадал шанс его реализовать. Никто, кроме его ближайших деловых партнеров, не хотел бы осуществления этой правопреемственности. А когда позиции отца пошатнулись, то наследование Гамаля стало еще менее вероятным. После его смерти нестабильность в стране была спровоцирована тем, что президент оказался неспособным разработать надежный план преемственности. Все знали, что после его смерти страну ожидают беспорядки, и, конечно, были и те, кто не считал нужным действовать до того, как это произойдет. Кто были эти люди и что они хотели, вот вопрос.

Начнем с изучения существующего режима. В 1952 году полковник Гамаль Абдель Насер устроил военный переворот, свергнув египетскую монархию и гражданских офицеров, а также решил проблему британского влияния в Египте. В качестве главных стабилизирующих и прогрессивных сил страны Насер организовал правительство, основанное на военной власти. Его революция была светской и социалистической. Короче говоря, государственный режим управлялся военной силой. После смерти Насера его заменил Анвар Садат, пока после его убийства на пост президента не был назначен Хосни Мубарак. И тот и другой, как и Насер, были военнослужащими. И хотя их манера вести внешнюю политику отличалась от манеры Насера, режим фактически оставался без изменений.

Оппоненты Мубарака

Требования об отставке Мубарака приходят их самых разных сторон, в том числе от членов режима – в частности от военных – которые воспринимают негативное отношение Мубарака к правопреемственности как угрозу режиму. Для некоторых из них демонстрации представляют собой как угрозу, так и возможности. Очевидно, что демонстрации могли выйти из-под контроля и уничтожить режим. С другой стороны демонстраций могло быть достаточно для того, чтобы вынудить Мубарака уйти в отставку и оставить замену, например Омара Сулеймана, главу разведки, которого Мубарак совсем недавно назначил вице-президентом. Таким образом, можно было бы спасти режим. Это не означает, что они провоцировали демонстрации, но некоторые определенно видели таящиеся в них возможности.

Это особенно верно в том смысле, что демонстранты сильно разделены между собой и до сих пор не могут организовать такое же массовое движение как это было в Иране в 1979 году, когда был свергнут правящий Шах Мохаммед Реза Пехлеви. Что более важно, демонстранты явно настроены против самого Мубарака, и если взглянуть глобальнее - против режима в целом. В остальных же воззрениях оппозиции наблюдается существенный раскол.

Западные СМИ расценили бунты как стремление к либеральной демократии западного типа. Безусловно, многие этого хотят. Не совсем понятно, что движет крестьянами, рабочими и торговцами. Их интересы имеют гораздо больше общего с состоянием египетской экономики, чем с принципами либеральной демократии.

Другим элементом здесь является восстание «Братьев-мусульман». Многие обозреватели единодушны в том, что в настоящее время «Братья-мусульмане» более не являются радикальным движением и что они слишком слабы, чтобы повлиять на революцию. Это конечно возможно, но не очевидно. У «Братьев-мусульман» было много воззрений, о многих из которых они умалчивали в связи с репрессиями Мубарака. Не совсем ясно, что будет, если Мубарак падет. И конечно нет уверенности, что они слабее, чем вышедшие на демонстрации демократы. Было бы ошибкой путать осторожность мусульманского братства со слабостью. Можно посмотреть на них с другой стороны. Они могли несколько смягчить свои истинные взгляды, ожидая подходящего момента. Я подозреваю, что «Братья-мусульмане» имеют больший потенциал влияния среди египетских масс, чем западные ориентированные демонстранты или Мохаммед аль-Барадеи, бывший глава Международного агентства по атомной энергии, который, похоже, становится их лидером.

Конечно, ведется привычная дискуссия о том, что об этом думают Соединенные Штаты или что думают европейцы или иранцы. Все они, несомненно, имеют свои мысли и даже планы. В моем понимании, попытка формировать политическую динамику такой страны, как Египет, со стороны США или Ирана просто тщетна, и глупо верить, что происходящее в стране является частью их заговоров. Слишком многим небезразлично то, что там происходит, кто-то обсуждает, кто-то тратит деньги на шпионов и Твиттер. На египетский режим нельзя повлиять таким способом, и революция, на самом деле, не зависит от того, что говорит Европейский союз или Тегеран.

Есть четыре возможных варианта развязки. Первый – режим может выжить. Мубарак может стабилизировать ситуацию или, скорее всего, другой высокопоставленный военный чиновник сменит его после какого-то периода времени. Также, в рамках этого сценария, существует возможность переворота среди военных. Второй вариант развязки может быть таким – демонстранты могут добиться проведения выборов, в которых могут победить Эль Барадей или кто-нибудь вроде него и Египет сможет уничтожить государственническую модель, выстроенную Насером и стать на путь демократии. В третьем случае по итогам выборов могут победить «Братья-мусульмане» и страна станет на исламистский путь развития. В четвертом варианте страна погрузится во мрак политического хаоса. Это, скорее всего, может стать итогом выборов, которые привели к политическому тупику, в котором не может быть выбрано реального кандидата. Если бы я был вынужден выбирать, я бы поставил на то, что режим сам стабилизируется и Мубарак уйдет в связи с относительной слабостью раздробленностью демонстрантов. Но это предположение, а не прогноз.

Геополитическое значение

Что бы ни случилось, это имеет большое значение для египтян. Но только часть этих событий будет иметь общемировое значение. С учетом множества радикальных исламистов, возможность создания исламистского Египта весьма вероятна. Для Ирана такой поворот событий представляется малоприятным. В настоящее время именно Иран является центром радикального Ислама, и страна вряд ли будет приветствовать конкуренцию со стороны Египта, хотя она будет довольна его исламизацией и тем, что Египет будет действовать как союзник Ирана.

Для Соединенных Штатов исламистский Египет будет представлять стратегическую катастрофу. Египет является своего рода центром притяжения в арабском мире. Такой поворот событий не только изменит динамику в регионе, но также будет означать провал стратегии США проводимой после окончания арабо-израильская войны 1973 года. Решение Садата разорвать советско-египетский договор о дружбе и сотрудничестве, заключенный в 1971 году и последующее возобновление отношений с Соединенными Штатами подорвало позиции советского союза на ближнем востоке и неизмеримо усилило США. После терактов 11 сентября поддержка египетских разведслужб имела решающее значение в борьбе с «Аль-Каидой».

Главным проигравшим здесь окажется Израиль. Национальная безопасность Израиля держалась на мирном договоре с Египтом. Он был подписан сторонами в марте 1979 года и подвергся жесткой критике правых израильтян. Демилитаризация Синайского полуострова позволила не только защитить южные границы Израиля, но также означала, что вопрос выживания Израиля больше не стоит как таковой. Израиль провел три войны (в 1948, 1967 и 1973 годах) и каждый раз само существование страны было под вопросом. Угроза всегда исходила от Египта, и без него, никакая коалиция держав не могла угрожать Израилю (за исключением Ирана сейчас имеющего, возможность нанести дистанционный удар). Все войны, в которых участвовал Израиль после заключения договора с Египтом (войны в Ливане 1982 и 2006 годов) служили интересам страны, и выживание не было поставлено на карту.

Если бы Египет отменил Кемп-Дэвидские соглашения и спустя какое-то время реконструировал свои военные силы, угроза существования Израиля вновь бы возродилась, как это было до подписания договора. Это произошло бы не сразу, но Израилю пришлось бы иметь дело с двумя фактами. Первое - армия Израиля весьма немногочисленна и недостаточно сильна для того, чтобы оккупировать Египет. Второе – усиление военной мощи Египта могло обойтись Израилю слишком дорого и ограничило бы его в возможностях.

Таким образом, существует такой сценарий развития событий, при котором потенциально усилятся позиции исламистских радикалов, а Соединенные Штаты, Израиль и возможно даже Иран окажутся в невыгодном положении, все по разным причинам. Такое возможно только в том случае если произойдут две вещи. Первое - община «Братья-мусульмане» (Muslim Brotherhood) должна стать доминирующей политической силой в Египте. Второе – они должны оказаться более радикальными, чем в настоящее время полагает большинство обозревателей, либо если это произойдет после того как они придут к власти.

Такое, скорее всего не случится, если победят сторонники демократии и если они выберут кого-нибудь вроде Мохаммеда аль-Барадеи. Прозападное демократическое крыло в первую очередь озабочено внутренними вопросами. Они сторонники светского государства и, в принципе, не хотели бы возвращаться к состоянию войны, как это было до саммита в Кемп-Дэвиде, потому что это просто усилило бы позиции военных. Если они придут к власти, геополитические договоренности останутся неизменными.

Кроме того, за исключением одного сценария, геополитическая ситуация может остаться прежней если военным удастся удержать власть. Если бы было решено, что непопулярность режима можно было бы как-то нивелировать за счет антизападной и антиизраильской политики, другими словами, если власть решит разыграть исламистскую карту, ситуация может повернуться таким же образом как и при потенциальном правительстве «Братьев-мусульман». Действительно, как бы это ни было трудно представить, существует вероятность создания союза с общиной «Братьев-мусульман» призванного стабилизировать ситуацию.

Когда мы посмотрим на динамику политической ситуации в Египте и пытаемся представить себе его интеграцию в мировое сообщество, мы увидим несколько сценариев, при которых определенные политические результаты будут иметь серьезные последствия. Это не должно вызывать удивления. Мир был другим до того как к власти пришел Насер и его страна стала просоветским государством. В свою очередь, когда Садат изменил внешнюю политику Египта, мир изменился снова. Египет одна из тех стран, чья внутренняя политика имеет значение не только для его граждан.

Для Египта большинство представленных мной сценариев ничего не меняет. Но не все. Ситуация, как они говорят, неопределенная, а итог будет нетривиальным.