Призраки Лексингтона

Харуки Мураками М.: Эксмо, 2003.   Про что: Перед вами сборник рассказов популярного японского беллетриста Харуки Мураками, в оригинале выпущенный в 1996 году, у нас же издающийся

Харуки Мураками

М.: Эксмо, 2003.

 

Про что: Перед вами сборник рассказов популярного японского беллетриста Харуки Мураками, в оригинале выпущенный в 1996 году, у нас же издающийся впервые. Любитель творчества этого автора найдет здесь: созерцательную печаль, асоциальных героев, ненавязчивую мистику, женщин со странными наклонностями и огромные коллекции джазовых пластинок, - в общем, как всегда, сплошного Мураками.

 

Читать книгу на Lib.km.ru

"+" ПОНРАВИЛОСЬ "-" НЕ ПОНРАВИЛОСЬ

Приятная такая меланхолия.

Как всегда, мило и не скучно.

Известное количество красивых "фишек".

Читать японцев забавно всегда.

Ну, повторяется Мураками, повторяется!

Местами как-то тупо нравоучительно

Чтиво это все-таки.

Какой-то корявый перевод.

 

Если поначалу наши издатели как-то крепко сомневались, издавать им в России мечтательного японца Харуки Мураками, то теперь этот вопрос даже не стоит. Издавать, издавать, еще раз издавать и еще несколько раз переиздавать. И смело штамповать большие тиражи. Потому что по части распродаваемости пальму первенства он уступает (или делит? - кто его разберет) разве что Коэльо и Зюскиндом (который в русском произнесении на слух почему-то упорно звучит как Зюзькин).

 

Поскольку издает его теперь не только “Амфора” с “Иностранкой”, но и “Эксмо” (да, да, то самое “Эксмо”, которое закармливает нас с вами Донцовой и всегда безошибочно держит нос по ветру), то даже не заглядывая в рейтинги продаж, можно с уверенностью сказать: Мураками, который Харуки, - продукт массового спроса.

 

При всей своей массовости и кассовости он тем не менее считается интеллектуальным и элитарным чтивом. Поклонники Мураками строго делят читателей на тех, кто его “прочувствовал” и тех, что “чего-то не понял”.

 

Первые – это, как правило, те, кто соотнес себя с его героем, эдаким, в их представлении, настоящим маргиналом, верящим в мистику и опрокидывающим своим раздолбайством устои Системы. Вторые же - такое находящееся вне струи и нечувствительное к прекрасному быдло, при упоминании мистики обязательно крутящее пальцем у виска. Или, может быть, даже та самая “Система”, которую повсюду опрокидывают герои Мураками.

 

Что интересно, вторых почему-то гораздо меньше, чем первых.

 

В чем же дело? Почему это у “элитарного” Мураками тиражи как у Донцовой (сразу вспоминается рекламная фраза о том, что некие пельмени “удовлетворяют самым изысканным вкусам широких слоев населения”) и почему опрокидываемая “Система” составляет такое подавляемое меньшинство? Неужели у нас в обществе наконец настала победа идеалов хипповской революции, равенство и братство? Что-то, честно говоря, не очень на то похоже.

 

В одной довольно злой рецензии Мураками обозвали чтивом и сравнили с жанровым и массовым Стивеном Кингом. Если с первым утверждением мы бы согласились, то со вторым не вполне: не столько Кинг, сколько Ричард Бах и Паоло Коэльо, о котором справедливо говорили, что всерьез рассуждать о его художественных особенностях – это все равно что спорить о тонкости букета стакана кока-колы. То, другое и третье - такой домашний, прирученный вариант хипповства, напоминающий приобратаемые за большие бабки джинсы с задницами, вытертыми фабричным способом.

 

Место же “властителя дум” Мураками обеспечило еще и то обстоятельство, что он японец.

 

Загадочная “японскость” с ее совершенно непостижимым сочетанием аккуратной безликости и социальной однородности с фейерическими всплесками фантазии и многовековым дзеном уже давно завораживает Америку с Европой.

 

Будучи, однако, неспособной вникнуть с настоящую суть этой довольно замкнутой и не очень-то желающей раскрываться перед каждым встречным-поперечным культуры, Запад радостно тиражирует и распродает ставшие модными японские “фишки”. Так появляется “японская” реклама пива и жвачки, суши-бары на каждом шагу и альбомы попсовых певиц с обложками, нарисованными в стиле “аниме”.

 

К примерно такому же дзену вразвес можно отнести и феномен Харуки Мураками, писателя, условно японского, “воняющего маслом”, но зато понятного нам, детям Запада.