Ролан Барт как сторонник любви "унисекс"

«Любовное чувство – это чувство «унисекс», вроде нынешних джинсов и парикмахерских. Я считаю, что у мужчины, который любит женщину; у женщины, которая любит мужчину; у мужчины, который

«Любовное чувство – это чувство «унисекс», вроде нынешних джинсов и парикмахерских. Я считаю, что у мужчины, который любит женщину; у женщины, которая любит мужчину; у мужчины, который любит мужчину; и у женщины, которая любит женщину, тональность чувства окажется одинаковой».

По-разному можно трактовать эту позицию Ролана Барта, известного французского писателя-авангардиста, считающегося одним из ярких представителей так называемой «новой волны» в послевоенной французской литературе, наряду с такими корифеями жанра, как Сартром, Камю и Роб-Грийе. Можно подозревать его в симпатии феминизму, а можно и вскользь упомянуть его гомосексуальные наклонности.

Чтобы убедить нас в том, что творчество писателя подразумевает нечто иное, чем защиту прав сексуальных меньшинств, 2 ноября в рамках программы Французского центра библиотеки иностранной литературы по специальному приглашению в Москву срочно прибыл профессор истории французской литературы парижского университета, составитель трехтомного собрания сочинений Барта, Эрик Марти.

В своем выступлении главный «бартовед» рассказал о наиболее значимых работах объекта своих долгих и скрупулезных исследований. Особый упор он делал на то, что, по сути своей, Барт – прежде всего именно писатель, причем великолепный стилист, а не литературный критик и «толкователь смыслов слов», как это принято обычно считать. По молодости пережив увлечение мудрой терминологией и усложненными формами, постепенно Барт выработал свою уникальную форму повествования, позволявшую ему преподносить глубочайшие знания традиций мировой культуры в непривычно доступной для этого жанра форме.

В числе его самых известных сочинений: «Фрагменты речи влюбленного» и «Мифологии» (обе, кстати, переведены на русский). В обоих случаях, писатель, затрагивая глубоко философские проблемы и проявляя необыкновенную осведомленность в области истории литературы, тем не менее пытается выразить свои мысли как можно проще и при этом эффектно оформить материал, чтобы увлечь как можно большее число читателей. Так, «Фрагменты речи влюбленного», представляющие собой кропотливое литературно-философское исследование, намеренно поданы в виде любовных откровений.

Порой мнение писателя радикально отличается от общепринятого и подкрепленное ярким аргументом, оно начинает влиять и на читателя. Так например, в отличие от традиционных понятий о непристойности в любви, для Барта нет большей непристойности, чем имитация чувств в любом ее проявлении, вплоть до театральной постановки:

«Вечер в Опере: на сцене появляется отвратительный тенор, чтобы высказать свою любовь к женщине, которую он любит, и которая находится рядом с ним, он оборачивается лицом к публике … Словно большое, непристойное и тупое животное, залитое ярким витринным светом, декламирует он условнейшую «арию», не глядя на того, кого любит, и к кому обращается».

На протяжении всей жизни главным вопросом, волновавшим Барта, было его писательское предназначение, сущность отношением между автором и читателем:

«Пишешь, чтобы тебя любили, но оттого, что тебя читают, ты любимым себя не чувствуешь; наверное, в этом разрыве и состоит вся судьба писателя».

Цикл лекций, посвященных творчеству современных французских писателей продлится всю зиму – особое внимание следует проявить желающим совершенствовать свой французский. Ущербным лицам, не умеющим должным образом грассировать и воспринимать на слух милые французские рулады, также следует обратить особое внимание: обрывочно доносящиеся фразы утомленного синхрониста, глухо бубнящего себе под нос (причем только когда ему вздумается), мало способствуют усвоению материала.

Бывает, не обходится и без несчастных случаев: так, дедушка глубоко за 80, в тщетной попытке уловить хоть что-то из русскоязычного брюзжания, подался вперед настолько, что потерял равновесие и упал со стула. Как на грех, это произошло сразу после слов лектора, комментировавшего в тот момент «Фрагменты речи влюбленного»: «Эроти’к! Амур! Шарман!». При всей трагичности случившегося многие из чопорных «бартоманов» не смогли сдержать улыбки. Искусство требует жертв – готовы ли вы принести их в библиотеке иностранной литературы?
Алина Старинец


Ждем Ваших откликов на статью...