Наполеон: жизнь после смерти

Эдвард Радзинский М.: Вагриус, 2002 Про что: Наполеон Бонапарт, томящийся в пожизненном заточении на острове Святой Елены, все еще собирается сыграть свою самую главную роль в Большой

Эдвард Радзинский

М.: Вагриус, 2002

Про что: Наполеон Бонапарт, томящийся в пожизненном заточении на острове Святой Елены, все еще собирается сыграть свою самую главную роль в Большой Истории. Пусть здесь, в этом скорбном узилище, его занятия составляют печальные прогулки по острову, ежедневная работа лопатой в чахлом палисаднике, вечернее чтение вслух драм Вольтера да диктовка личному секретарю Лас-Казу воспоминаний, - настоящая жизнь императора Наполеона, может быть, еще только собирается начаться. И это будет жизнь после смерти.

Читать книгу на Lib.km.ru

"+" ПОНРАВИЛОСЬ "-" НЕ ПОНРАВИЛОСЬ

Если можно себе представить правила искусно сложенной биографии, то эта книжка построена по всем этим правилам.

Все обычные для жанра биографим события - родился, женился, умер - в ней изложены, однако не тупо, в лоб - в простой хронологической последовательности типа: “Величайший деятель своей эпохи появился на свет туманным утром...”, а хитро подтасованы к основным событиям сюжета.

Что приятно, рассказчик здесь отнюдь не обычный для этого жанра всезнайка, парящий над где-то головой героя на легком облаке и читающий все его сокровенные мысли, - он здесь множественный, создающий своего рода стереоскопическое видение событий. Во-первых, это граф Лас-Каз, личный секретарь Наполеона на острове Святой Елены, который не только записывает все, что говорит сам император - он же второй рассказчик, но и ведет собственный дневник наблюдений за ним. И кроме того, в его “рукописях”, время от времени встречаются пометки, якобы сделанные им намного позже, под конец жизни, когда он многое переоценил - это уже третий рассказчик.

Как в любой хорошей биографии, здесь есть и большие, почти детективные, загадки. Во-первых, Лас-Каз и все остальное окружение Наполеона недоумевает по поводу того, для чего ему понадобилось добровольно сдаваться англичанам. А во-вторых, в самом конце, можно сказать, в эпилоге устами Шатобриана полумистическая версия о замене заточенного императора его двойником. Если первая в итоге разрешается - Наполеон признается, что задумал присовокупить к своей посмертной славе еще и венец мученика, то вторая - жизнь легендарного императора после, возможно, мнимой смерти - так и остается загадкой. Наверное, чтобы читателю было на чем призадуматься.

С. Бокова

Обыватели очень любят историю. Но не скучную академическую историю всяких там экономических факторов, культурных тенденций и библиографий, а громкую романную историю будоражащих воображение имен и фигур. Рассказ, действующее лицо которого уступает в масштабах великим полководцам, императорам или хотя бы заменитым серийным маньякам, обывателю почему-то решительно неинтересен.

Гораздо интереснее, когда удается вызнать не только историю достославных свершений известного деятеля, но и по уши залезть в его глубоко частные проблемы. Которые у него - ну, разумеется! - должны мало чем отличаться от личных обывательских: кому завидовал, с кем жена изменяла, какого размера мужским хозяйством обладал... Так любой герой кажется своим, родным, мещанским - и пусть после этого он хоть оборется на страницах о том, как он весь этот мир лавочников ненавидит.

Врочем, если это герой, то чем-то он все же от нормального человека отличаться должен. Чем? - Какой-нибудь досужей суеверной мистикой. Например, тем, что он после смерти лежит могиле нетленный и даже помолодевший, а по ночам вылезает оттуда и пьет кровь христианских младенцев. Или тем, что под конец жизни у него заводится двойник и умирает вместо него, тогда как сам герой, сделав пластическую операцию и завернувшись в черный плащ, тайно отбывает в неизвестном направлении, и - кто знает - может быть, и поныне гуляет среди нас с вами...

Эдвард Радзинский как раз и является типичным представителем этой эстетики исторического китча. Кому-то, наверное, близок этот вдохновенный телевизионный певец дворцовых тайн, его неповторимые завывающие интонации и таинственные рассказы о великом прошлом. Однако не всем. И это радует.

К. Лебядкин