«Здравствуй, муттер»
Эту удивительную историю жительница города Балтийска Калининградской области Анна Михайловна Радько хранила в секрете долгие годы. Рассказать такое в Советском Союзе — все равно что подписать себе смертный приговор. Сразу после Великой Отечественной войны 17-летняя бывшая партизанка, прошедшая ужасы немецкого концлагеря, спасла от голодной смерти и вырастила двух немецких мальчишек, оставшихся без родителей. После концлагеря она так и не смогла родить собственных детей. Всю жизнь скучала по своим «приемным» немцам, которых отправили обратно в Германию. Такая широта души и умение прощать, наверное, есть только у русских женщин. А немцам свойственна благодарность. Умирая, немецкая женщина — родная мать спасенных детей — наказала им во что бы то ни стало отыскать русскую спасительницу. В канун 9 Мая эта невероятная история, наконец, публикуется.
Фотографий у Анны Радько немного — несколько черно-белых карточек Эриха и ее фотография с ним и его женой. «Слепая я, — поясняет хозяйка. — К чему они мне? Пока есть память, я все и так помню».
К началу войны ей едва исполнилось одиннадцать. Круглая сирота, воспитывавшаяся коллективом торфяного завода, где при жизни работали родители, Анна вместе со взрослыми ушла в белорусские леса. В отряд знаменитого командира Лунина.
- Прок от меня в отряде был не слишком большой, — вспоминает обожженное детство Анна Михайловна. — Но я варила на камнях в двухъярусной кастрюле «партизанку» — самогон, проще говоря. Он был нужен в отряде как универсальный антисептик. И еще носила передачи от партизан и обратно в немецкую часть, где работала наша женщина. А в конце 43-го года меня задержал немецкий патруль. Случайно. Немцы и не могли предположить, что перед ними партизанская связная, поэтому меня и еще двух подростков отправили в соседнюю Польшу гастарбайтерами — ухаживать за поросятами. Работать на врага никто не желал. Мы добавили в корм скотине толченого стекла, и за это нас упекли в концлагерь близ Гдыни.
В концлагере она чудом осталась жива. Но после того как в феврале 45-го советские солдаты освободили Радько и других узников, еще два месяца в полевом госпитале врачи боролись за жизнь Анны. Две недели до освобождения узники не ели совсем — в лагере не было продовольствия. Выписали ее уже после победы. Изможденная девушка, еще толком не оправившаяся от ужасов плена, устроилась работать в 11-ю Гвардейскую армию на подсобное хозяйство. Здесь же Анне восстановили документы, в суете приписав лишних 4 года.
В поселке с говорящим названием Славянский Аня Радько и встретила своих будущих немецких «сыновей».
«Так это вы укрывали фашистских недобитков?»
- Наша тыловая часть располагалась близ поселка, — вспоминает Радько. — Здесь же проживали немецкая пожилая пара и два их внука. Детей привезли родители из Кенигсберга, когда там начались бомбежки. Сами они после этого пропали без вести. Старики умерли как-то быстро. Почти одновременно. От голода. А немецкие пацаны Эрих и Хельмут, худые и бледные, носились близ помоек, выискивали себе пропитание. Вскоре и они слегли. Помирали в разрушенном доме деда. Тогда в Кенигсберге лютовал тиф.
Что такое голод и одиночество, Анна знала не понаслышке. Однажды она решилась на отчаянный поступок. На руках перенесла младшего из братьев, восьмилетнего Эриха, в комнату, где жила сама. Но в бреду мальчишка повторял имя брата. Как устоять? Несмотря на пережитые в немецком концлагере унижения и страдания, бывшая партизанка Аня не смогла закрыть дверь перед больным и немощным немецким мальчиком Хельмутом. Ему было-то всего десять.
Детский организм оказался крепким. Несмотря на голод. С тифом мальчишки и Аня справились. Несмотря на мизерную разницу в возрасте — Анне тогда было 17 лет, — дети стали звать свою спасительницу по-немецки «муттер» — мама. Никаких документов об усыновлении у Радько не было — какие уж в войну документы?!
А спустя два года Эрих и Хельмут Дангшаты лишились «муттер» во второй раз. Все немцы были вывезены из Калининградской области в Германию. Старания Радько узнать, куда переехали ее воспитанники, закончились для бывшей партизанской связной неприятностями.
- Меня вызвали в особый отдел, и в самом начале беседы молодой улыбчивый капитан спросил в лоб: «Так это вы укрывали фашистских недобитков?» Далее пошли выяснения обстоятельств моего попадания в плен, жизни в концлагере, — вздыхает «укрывательница». — Я все сразу поняла и уже на следующий день собрала свои пожитки и пешком ушла из Славянского за 40 километров — в Калининград.
Радько устроилась работать в трамвайное депо. Последствия болезней и ранений, полученных в немецком плену, так и не позволили выйти замуж и иметь своих детей. Всю свою жизнь она вспоминала белокурых немецких мальчишек, которых как мать растила и спасла от неминуемой смерти. Но теперь спутником ее жизни был страх. Кому в советские годы расскажешь, что партизанка, узница концлагеря, по сути усыновила «детей врагов советского народа»?! А история вдруг получила продолжение спустя десятилетия!
Россию муттер не променяла на Германию
В 1992 году нежданно-негаданно к пенсионерке Анне Радько нагрянули гости из Германии. Младший «мальчик» — Эрих Дангшат с супругой Ингой. Старший, Хельмут, не дожил до этой встречи всего два года.
История братьев оказалась не менее захватывающей, чем жизнь спасшей их русской. В 48-м в Германии они отыскали свою мать и рассказали ей о чудесном спасении.
- Когда та умирала, то наказала им любой ценой отыскать меня, — рассказывает Анна Михайловна. — Но область была закрыта для въезда иностранцев. А как только рухнула Берлинская стена, Эрих бросил работу в автосервисе и устроился шофером-дальнобойщиком в Красный Крест. Стал возить грузы из Германии в Россию. И это для того, чтобы организовать мои поиски! Он наводил справки в адресных столах. В последнем ему сказали, что «муттер» переехала в Балтийск. Первыми словами Эриха при встрече были «Здравствуй, муттер!»
Свою названую мать Дангшат неоднократно звал в Германию. Навсегда. Радько отказалась. Здесь ее Родина. Хотя там, в некогда враждебной стране, проживает самый дорогой человек на свете — ее 70-летний сын. Не родной, но от этого не менее любимый.
- А на посошок «партизанки»? — под занавес озорно улыбается Анна Михайловна. — Мне 30 апреля по паспорту 80 лет исполнилось, а на самом деле 76. По случаю нагнала, никакой химии. Вдруг Эрих с Ингой возьмут и приедут в гости…
Комментарии читателей Оставить комментарий