Луис Альфредо Гарисиа-Роза

Луис Альфредо Гарисиа-Роза Недавно в издательстве "Яуза" вышли два необычных романа - "Безмолвие дождя" и "Юго-западный ветер". Представляем вашему вниманию беседу с их автором,

Луис Альфредо Гарисиа-Роза

Недавно в издательстве "Яуза" вышли два необычных романа - "Безмолвие дождя" и "Юго-западный ветер". Представляем вашему вниманию беседу с их автором, бразильским писателем Луисом Альфредо Гарисиа-Роза.

Корр.: Расскажите, пожалуйста, о себе и о своей семье.

Луис Альфредо Гарисиа-Роза: Я родился в Рио-де-Жанейро (точнее, в Капакабане), в такой средней семье…

Корр.: Опишите, пожалуйста, свой обычный день.

Г.-Р.: Читаю, пишу, гуляю…

Корр.: У Вас есть особая система создания книг? Как рождается сюжет? Что Вас вдохновляет?

Г.-Р.: У меня нет системы. Обычно я отталкиваюсь от какой-нибудь исключительной, но, тем не менее, жизненной ситуации, а сюжет появляется постепенно, шаг за шагом (или страница за страницей). Моя система - анархическая, в том смысле, что ее нет. С одной стороны, когда я пишу романы, я имею дело с неким необработанным материалом, с неподконтрольным, неосознанным воображением автора. С другой стороны - с реальностью, которую надо воспринимать не как монолитную объективность, а как неустойчивый и отрывочный мир нашего опыта. И то и другое - и реальность, и воображение - на высоком эмоциональном уровне присущи каждому. Сырой материал нужен не столько для того, чтобы донести некую информацию, столько для того, чтобы выстроить иллюзию. Сочинительство занимает все мое время. Правда, это не значит, что я сижу и пишу дни напролет. Подолгу я на одном и том же не концентрируюсь - у меня быстро кончается терпение, да и вообще, занимаясь чем-то в одиночестве, трудно дисциплинировать себя и не раздражаться. Чтобы закончить роман, мне, как правило, нужно года полтора.

Корр.: Чего, на Ваш взгляд, сложнее всего добиться в процессе создания книги?

Г.-Р.: Получить правильную смесь воображения и упорядоченного здравого смысла.

Корр.: Когда Вас захватили детективные истории?

Г.-Р.: Как читателя - еще в подростковом возрасте.

Корр.: Как бы Вы охарактеризовали свои истории?

Г.-Р.: Я пишу мистические романы с криминальным уклоном, и я не считаю преступление чем-то вроде несчастного случая. Начиная с греческой трагедии и заканчивая психоанализом Фрейда, преступление составляет неотъемлемую часть человеческого бытия, некий внутренний принцип людской природы. Причем основу нашей психики формирует не просто понятие преступления, а понятие преступления, смешанное с сексуальностью. Тот же принцип составляет и ядро детективов. Что меня больше всего завораживает детективе, так это отказ человечества осознавать тот факт, что убийство - это не что-то, что идет от "животного инстинкта", а истинное проявление человека. Преступление - это человеческий акт, животному оно не свойственно.

Я пишу обыкновенные истории об обыкновенных людях. Там нет ни героев, ни исключительных характеров. Даже Эспиноза, мой главный герой, самый обычный человек. Это не супермен, который борется со злодеями; а простой государственный служащий - среднего возраста, ведущий уединенный образ жизни. Он мог бы быть вашим соседом. Но в тоже время его отличают пытливый ум и сердце романтика, он чувствует себя чудаком в полиции и не находит себе места в мире. Это, так сказать, обычный человек с внутренними противоречиями. Но, что самое важное, Эспиноза руководствуется моралью.

Корр.: Вы изучали психологию и философию. Чем Вы занялись в первую очередь?

Г.-Р.: Сначала я изучал философию, а потом психологию - точнее, психоанализ. Моим первым интеллектуальным увлечением была категория понятия. "В дороге" я провел немало времени, мечась от Платона к Гегелю. После того, как "Феноменология разума" Гегеля помогла мне разобрался с вопросом желания, я переключился на фрейдовский "Психоанализ". Особенно меня заинтересовала метапсихология Фрейда, составляющая концептуальную структуру теории психоанализа.

Корр.: Какой тип психологии Вы практикуете?

Г.-Р.: Я не клинический и не экспериментальный психолог, а преподаватель и исследователь в области теории психоанализа в Государственном Университете в Рио-де-Жанейро (на сегодняшний день - я почетный профессор в отставке). Стало быть, я скорее теоретизировал психологию, чем практиковал ее.

Корр.: Какие философские сочинения оказали на Вас наибольшее влияние?

Г.-Р.: "Республика" Платона, "Этика" Спинозы и "Феноменология Разума" Гегеля.

Корр.: Чем Вы занимаетесь, кроме написания книг?

Г.-Р.: Преподаю философию нескольким группам.

Корр.: Что Вас больше всего привлекает в преподавании?

Г.-Р.: Возможность контактировать с противоположностями.

Корр.: Каким образом Ваши обширные знания в области психологии помогают Вам придумывать сюжеты и героев?

Г.-Р.: Вообще-то, не знаю. Вымысел ведь не производственный процесс, чтобы можно было говорить о каких-то правилах и техниках. Что мне действительно помогает, так это моя начитанность.

Корр.: Что Вы думаете о своих персонажах? Оправдываете ли Вы злодеев? Можете ли Вы оправдать любое человеческое поведение?

Г.-Р.: Мне мои персонажи нравятся, в том числе и плохие. Я никогда не пытаюсь их оправдывать или осуждать. Я не моралист, добро и зло - это человеческие, а не трансцендентные ценности. Я пишу о людях, и все эти люди - и плохие и хорошие, и святые и преступники, - сделаны из одного и того же сырого теста.

Я не знаю, смог ли бы я вообще оправдать любое человеческое поведение. Абсолютных ценностей не существует, и всякое моральное осуждение все равно на поверку оказывается осуждением практическим.

Корр.: Как Вы выдумываете своих героев? Есть ли у них прототипы?

Г.-Р.: Все мои герои вымышленные. Эспиноза, центральная фигура моих романов, выдуман от начала до конца. Его имя - небольшая дань уважения философу-пророку Баруху Спинозе, впрочем, между ними нет ничего общего.

Корр.: Насколько важно для Вас подробно описывать внешность своих персонажей и детально прорабатывать их жизни?

Г.-Р.: Детальное описание для меня не важно. Что, например, я дал своему читателю, описывая Эспинозу? Можно сказать, ничего: худой, около 42 лет, - вот и все, остальные характеристики не физические, а психологические. Я предпочитаю, чтобы читатель сам заполнял пробелы.

Корр.: Что помогает инспектору блестяще проводить расследования?

Г.-Р.: Ну, не знаю насчет того, чтобы "блестяще". Если хотите, в "решениях" Эспинозы всегда имеет место некая неопределенность, заставляющая читателя сомневаться по поводу "правильности" расследования. Все романы с участием Эспинозы имеют финал, который можно трактовать по-разному.

Корр.: Один из основных героев Вашей книги - Рио-де-Жанейро. Вы жили всю свою жизнь в этом городе. Что Вас в нем больше всего привлекает?

Г.-Р.: Что больше всего меня привлекает в Рио, так это потрясающая запутанность его физической, социальной и экономической структуры, и отдельно ото всего этого - невероятная красота этого города.

Корр.: У Вас есть любимое место в Рио?

Г.-Р.: Да. Капакабана.

Корр.: Какие вопросы Вы поднимаете в своих книгах?

Г.-Р.: Я не стремился поднимать в них никаких вопросов. Однако я очень надеюсь, что читателей мои истории все-таки заставляют над чем-нибудь поразмыслить.

Корр.: Почему героями Ваших книг часто являются женщины?

Г.-Р.: Потому что у них очень богатый и интересный внутренний мир.

Корр.: Что бы Вы хотели пожелать российским читателям?

Г.-Р.: Я бы хотел, чтобы финал моей книги оставлял у российских читателей вопросы. Детектив не является вместилищем исключительно рационалистического взгляда на человеческие поступки. Убийство - не задача или, как минимум, это не та задача, которая требует решения. Это загадка, в том смысле, в котором ее понимали древние греки: как нечто заключающее в себе правду, и в то же - некую теневую сторону приговора, некие неопределенность и умолчание.

Наконец, я бы хотел бы, чтобы мои книги вызвали в русских читателях хотя бы небольшую часть той страсти, которую я питаю к русским писателям.