Бессильные мира сего

С. Витицкий СПб.: Амфора, 2003.   Про что: Звезды сцены отмечают свои юбилеи гала-концертами, мастера изображения - показательными выставками, а зубры фантастического жанра - новыми

С. Витицкий

СПб.: Амфора, 2003.

 

Про что: Звезды сцены отмечают свои юбилеи гала-концертами, мастера изображения - показательными выставками, а зубры фантастического жанра - новыми романами. Под ничем на первый взгляд не примечательным псевдонимом С. Витицкий на самом деле скрывается чуждый досужей славы супер-мега-монстр Борис Стругацкий, празднующий в этом году свое семидесятилетие. Предлагаемый вашему вниманию роман - как торжественный выход Гуру перед толпой застывших в восхищении почитателей. И надо признать, выход, достойный славы.

 

Читать книгу на Lib.km.ru

"+" ПОНРАВИЛОСЬ "-" НЕ ПОНРАВИЛОСЬ

Умно, сильно и ярко.

Философично.

Неоднозначно.

Невозможно оторваться.

Проследить сюжет довольно сложно .

Нелегкое чтение.

Мрачновато, несмотря на вроде как хеппи-енд.

 

Термин “фантастика” с некоторых пор имеет статус жесткого обозначения жанра, и воспринимается почти как ярлык, вроде жанра “детектив”. Для кого-то это то единственное, что вызывает интерес, поскольку не тычет в морду неприглядной окружающей действительностью, для других же - черная метка, знак “низкой”, примитивной организованной литературы, для написания которой не нужно ничего, кроме буйной фантазии.

 

Мы-то, конечно, знаем, что жанр – штука более чем условная. Что, в общем-то, и термин “детектив”, под которым, как правило, подразумевают прозаическое произведение, сюжет которого строится на поиске ответа на некий вопрос, бывает разный – сравните Донцову и Умберто Эко; и уж тем более – “фантастика”, называемая так только на том основании, что ее автор выдает то, чего в природе как бы не бывает, за то, что бывает. Объединение в одну кучу всей литературы, отвечающей этому критерию, кажется еще более непонятным и малообоснованным, нежели даже сближение Эко с Донцовой.

 

В рассуждениях о взаимоотношениях литературы и того, чего в природе не бывает, можно зайти очень далеко. Легко заметить, что литература – какой бы реалистичной она ни прикидывалась - вообще по большей части растет из вымысла, и заключить из этого, что вся литература, кроме разве что дневников, эпистолярии и мемуаристики – фантастика. Да те три, если как следует разобраться, частенько на поверку тоже оказываются еще той фантастикой.

 

Еще неоднозначнее получается с так называемой классикой фантастики – вроде Уэллса, Бредбери, Лема и Стругацких, - которую знают все, почти независимо от любви и нелюбви к “фантастике” и которая, с одной стороны, является началом жанра, а с другой – разительно отличается от своих “последователей” не только литературным качеством, но и мыслью.

 

Главная мысль фантастики массового спроса заключается в том, что ее действие разворачивается не здесь. Собственно, где именно: в прошлом, в будущем, на другой планете, в параллельной реальности, - при этом не суть важно. Зато важно, чтобы был путь и были какие-нибудь приключения: кого-то спасали, а кому-то наоборот били морду.

 

Фантастика такого сорта мало чем отличается от простых (как бы реалистичных) “приключений” с участием благородных бандитов, искателей сокровищ, краснокожих, мушкетеров, детей капитана Гранта, спецназовцев, урок на зоне и прочих. Кстати, половина этих самых “приключений” сочиняется по тому же методу, что и фантастика – не вылезая из одной комнаты, не углубляясь в скучные реалистичные детали и высасывая недостающие эффектные подробности из пальца.

 

В отличие от массовой, где фантастизм на фантастизме и фантастизмом погоняет, в классической фантастике мысль чаще всего одна: “А как бы повели себя люди, если…”. Эта центральная фантастическая идея не самодовлеюща, а совсем наоборот, нужна только как метафора какого-то глобального жизненного закона, для того, чтобы показать нам нечто в нашей же природе. Поэтому действие в классической фантастике, равно как и действие произведений большой литературы всех времен и народов, происходит как раз здесь и сейчас, с нами, где бы оно (как бы) ни разворачивалось: в прошлом, будущем, на другой планете или в параллельной реальности.

 

Так что совсем непонятно почему и то, и другое называется “фантастикой” и что из этого является фантастикой “на самом деле”, а что только притворяется ею.

 

Как бы там ни было, предлагаемая вашему вниманию книжка однозначно относится к той фантастике, действие которой происходит здесь и с нами. Причем не только в глобальном - общечеловеческом и общелитературном - но и в частном – буквальном - смысле. Главная же мысль в ней такова: а что было бы, если кто-то мог угадывать в людях их единственный истинный талант. Весь сюжет, довольно, надо сказать, сложный, местами детективный и с трудом (по крайней мере, пока не прочитана последняя страница) вычленяемый - строится и достраивается, развивая и углубляя эту мысль: откуда этот кто-то мог получить свой дар? есть ли кто-нибудь, стоящий над ним? каковы его взаимоотношения с теми, кого он в свое время “открыл”? куда и как люди употребляют свои уникальные таланты? – и так далее.

 

Знающим людям давным-давно известно, что под псевдонимом “Сэ. Витицкий” после смерти брата пишет не кто иной как скромный живой классик Борис Стругацкий. Поэтому дальнейшую рекламу этой замечательной книжки делать в общем-то не за чем. Скажем только, что перед вами произведение, достойное своего автора.