"Медный всадник" ускакал от Пушкина

Мы схулиганили. На прошлой неделе мы предложили посетителям портала LIBRO.ru из шести предложенных вариантов выбрать ту строку, которая не принадлежит Пушкину. Результат мы получили

Мы схулиганили. На прошлой неделе мы предложили посетителям портала LIBRO.ru из шести предложенных вариантов выбрать ту строку, которая не принадлежит Пушкину. Результат мы получили парадоксальный: четверть респондентов назвали «непушкинским» хрестоматийное начало его поэмы «Медный всадник»…

Мы взяли пример с Сергея Довлатова – именно он надоумил нас включить в этот список из шести позиций строчку Есенина «Ты жива еще, моя старушка…», которая должна была немного сбивать с толку. Это связано с одним из самых смешных эпизодов повести С.Довлатова «Заповедник», где он расказывает о своем опыте работы экскурсоводом в Михайловском:

«Я благополучно миновал прихожую. Продемонстрировал рисунок землемера Иванова. Рассказал о первой ссылке. Затем о второй. Перебираюсь в комнату Арины Родионовны... "Единственным по-настоящему близким человеком оказалась крепостная няня..." Все, как положено... "...Была одновременно - снисходительна и ворчлива, простодушно религиозна и чрезвычайно деловита..." Барельеф работы Серякова... "Предлагали вольную - отказалась..." И наконец: - Поэт то и дело обращался к няне в стихах. Всем известны такие, например, задушевные строки... Тут я на секунду забылся. И вздрогнул, услышав собственный голос:

Ты еще жива, моя старушка,

Жив и я, привет тебе, привет!

Пусть струится над твоей избушкой...

Я обмер. Сейчас кто-нибудь выкрикнет: "Безумец и невежда! Это же Есенин - "Письмо к матери"..." Я продолжал декламировать, лихорадочно соображая: "Да, товарищи, вы совершенно правы. Конечно же, это Есенин. И действительно - "Письмо к матери". Но как близка, заметьте, интонация Пушкина лирике Сергея Есенина! Как органично реализуются в поэтике Есенина..." И так далее. Я продолжал декламировать. Где-то в конце угрожающе сиял финский нож... "Тра-та-тита-там в кабацкой драке, тра-та-там под сердце финский нож..." В сантиметре от этого грозно поблескивающего лезвия мне удалось затормозить. В наступившей тишине я ждал бури. Все молчали. Лица были взволнованны и строги. Лишь один пожилой турист со значением выговорил:

- Да, были люди...»

Запутать эти строчки могут. Они и вправду чем-то похожи на пушкинский «Зимний вечер» («Буря мглою небо кроет»):

Наша ветхая лачужка

И печальна, и темна.

Что же ты, моя старушка,

Приумолкла у окна? (…)

Выпьем, добрая подружка

Бедной юности моей,

Выпьем с горя; где же кружка?

Сердцу будет веселей.

Как же среагировали вы, наши посетители? Правильный ответ, конечно, общественное мнение выявило, но сначала оно вычисляло верную версию с большей активностью, чем это было в финале: если в первые дни в том, строка про старушку – не пушкинская, было уверено около 50% ответивших, то потом этот показатель начал снижаться и опустился даже до 37%. Однако, через некоторое время произошел слом: и в результате, за “старушку” проголосовало 42% от 206 человек, принявших участие в опросе.

Удивительно, что остальные строки были признаны “непушкинскими” в разной мере: «У лукоморья дуб зеленый…» (начало поэмы «Руслан и Людмила») посчитало «обманкой» человек десять, т.е. 5%, «Три девицы под окном…» (зачин «Сказки о царе Салтане») - 6%, «Я вас любил: любовь еще, быть может…» - 8%, «Мой дядя самых честных правил…» (первая строка первой главы «Евгения Онегина») - 9%. Кажется, что степень сомнения возрастает в прямом соответствии с тем возрастом, в котором эти стихи учили наизусть в школе.

Но четверть (25%!) из ответивших не узнали поэму «Медный всадник»:

На берегу пустынных волн

Стоял он, дум великих полн,

И вдаль глядел...

А дальше ведь – известное всем «окно в Европу»:

(…) И думал он:

Отсель грозить мы будем шведу,

Здесь будет город заложен

Назло надменному соседу.

Природой здесь нам суждено

В Европу прорубить окно…

Но самое интересное, что именно строчка «На берегу пустынных волн» повторяется в творчестве Пушкина трижды. Впервые – в стихотворении «Наполеону»:

На берегу пустынных волн

Великолепная могила…

Потом – в чуть измененном виде в стихотворении «Пока не требует поэта/ К священной жертве Аполлон …»:

Но лишь божественный глагол

До слуха чуткого коснется,

Душа поэта встрепенется,

Как пробудившийся орел. (…)

Бежит он дикий и суровый,

И звуков, и видений полн,

На берега пустынных волн,

В широкошумные дубровы...

И уже после та же строка становится торжественным началом «Медного всадника»!


Ждем Ваших откликов на статью...