Лето в Бадене

Леонид Цыпкин М.: Новое Литературное Обозрение, 2003.   Про что: Некто Леонид Цыпкин, патологоанатом и литератор-любитель, садится в поезд Москва-Ленинград с целью совершить

Леонид Цыпкин

М.: Новое Литературное Обозрение, 2003.

 

Про что: Некто Леонид Цыпкин, патологоанатом и литератор-любитель, садится в поезд Москва-Ленинград с целью совершить паломничество по местам, связанным с Достоевским, и размышляет над книжкой дневников жены писателя. Тем временем писатель Достоевский со своей молодой женой Анной едет в Баден, чтобы поправить финансовое положение игрой в рулетку и проигрывает все, что можно.

 

Читать книгу на Lib.km.ru

"+" ПОНРАВИЛОСЬ "-" НЕ ПОНРАВИЛОСЬ

Такого вы точно еще не видели.

Оригинальный повествовательный стиль.

Сильное эмоциональное воздействие. 

Потрясающая глубина.

Километровые предложения.

Тяжело эмоционально.

Совершенно не занимательно в традиционном понимании.

Вне "актуальных тенденций".

 

Казалось бы, сенсации, связанные с нахождением затерянных рукописей, – невероятная экзотика, гораздо больше ассоциирующаяся с какими-нибудь манускриптами погребенным под пылью веков в затхлых монастырских сводах, чем с литературой новейшего времени. Однако неисповедимы пути, и даже в таком захоженном поле, как в русскоязычной прозе второй половины двадцатого века, может ни с того ни с сего отыскаться никому ранее неизвестный участок.

 

Как раз таким участком и оказался Леонид Цыпкин, патологоанатом по профессии и большой писатель по призванию. Никому не знакомо имя Цыпкина главным образом потому, что в течение всей жизни он писал в стол, и впервые был издан– кстати, за границей, при содействии эмигрировавшего сына – только под конец жизни, всего за семь дней до кончины от сердечного приступа.

 

Активно публикуя научные работы по медицине, Цыпкин не только не принимал никакого участия в современной ему литературной жизни, но даже мало кому давал читать то, что писал. И дело тут не только в опасениях по поводу возможных проблем с КГБ. Цыпкин кажется писателем, находящимся вне какого-либо времени и контекста. Его творчество настолько самобытно, если не сказать специфично, что едва ли подошло бы не то что для литературы, официально издаваемой в то время в СССР, но даже и для самиздатовского андеграунда. Слишком уж неактуальная – ни для тех, ни для других – тематика и слишком оригинален как будто специально усложненный стиль письма.

 

Жанр его “Лета в Бадене” определить не так-то просто. С одной стороны, это биографический роман о Достоевском, точнее, об одном лете, проведенным писателем в Бадене с молодой женой Анной Григорьевной, - основанный на ее дневнике. С другой стороны, это автобиография, герой которой - сам Леонид Цыпкин, потомственный медик, еврей, почитатель творчества антисемита Федора Достоевского, садящийся в поезд Москва-Ленинград, чтобы отправиться там по местам, связанным с жизнью писателя и сюжетами его книг, и дорогой читающий дневник жены Достоевского.

 

Каким-то причудливым образом оказывается, что повествование о Достоевском – это вольные фантазии героя автобиографического романа. От этих фантазий, причем легко, прямо с полуфразы, он переходит к своим собственным воспоминаниям, наблюдениям по поводу происходящего непосредственно в момент фантазирования и обобщениям, касающимся русской литературы, путей ее развития и восприятия. Однако “фантазии” о Достоевском при этом сугубо документальны, что, впрочем, не мешает им быть и очень личными, внутренне пережитыми, окрашенными восприятием автора-автобиографа, купающегося в потоке сознания.

 

Чье это сознание по преимуществу – сказать трудно. Тому “я”, которое едет в Ленинград и вспоминает о молодости мединституте, здесь отведено гораздо меньше места, чем “ему” и “ей”, супругам Достоевским, Феде и Ане, которые, хотя и существуют внутри этого сознания, совершенно самостоятельны. В результате получается какое-то совершенно немыслимое переплетение времен, восприятий, линий жизненных и литературных сюжетов.

 

Пожалуй, самое правильное определение этого романа – “мучительный”. Мучительна всплывающая в нем история жизни писателя Достоевского, мучительны его взаимоотношения с женой, мучительна любовь к нему самого автора и даже само повествование, выдержанное в тягучем и тяжелом ритме огромного – до нескольких страниц – размера сложносочиненных предложений, разделенных тире. Но при всей мучительности и трудности этого теста, можно сказать, что перед вами абсолютный шедевр. Ничего подобного по оригинальности и силе воздействия вы не найдете не только в русской, но и в мировой литературе.