А.Пушкин скрывался под именем Д.Давыдова
Пушкин не был верен однажды избранному псевдониму. Среди его вымышленных 38 имен была, в частности, и подпись «Д.Давыдов». Какие же причины могут побудить автора воспользоваться чужим именем? Что для литератора псевдоним? Замена неблагозвучной фамилии, вынужденная осторожность, стеснительность, обман? Или интрига, игра, вид творчества, буйство фантазии, проказничество? А может, псевдоним - маска? Книжная страница для писателя - то же, что для актера сцена. Поставив под рассказом вымышленное имя, автор исполнил роль. «Ролей» столько, сколько псевдонимов. Но в отличие от актера, который выбирает себе «второе имя» раз и навсегда (такова специфика лицедейства), литератор, за редким исключением, до псевдонимов жаден.
Платонов, Белый, Каверин, Ахматова, Тэффи пользовались единственной условной фамилией: большее не требовалось, псевдоним стал их истинной фамилией, а фамилия по рождению походила, скорее, на псевдоним. А вот Пушкин, сочиняя «Повести Белкина», перевоплотился в Ивана Петровича... вероятно, потому, что не могут принадлежать перу одного «сочинителя» и «Борис Годупов», и «Барышня-крестьянка» - слишком разные. «Солнце русской поэзии» скрывалось также под именами Феофилакта Косичкина, Аркадия Фырина, Александра Икши, И. Иванова, Д.Давыдова, Издателя и другими – всего 38. Среди них говорящее само за себя «Ногтев»: в уме сразу всплывают воспоминания современников поэта и знаменитый портрет с изящной дланью («Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей»).
А у Лермонтова псевдонимов практически не было, лишь иногда ставил просто конечную «в» с твердым знаком (-въ).
Тезка кудрявого гения, автор бессмертной комедии «Горе от ума» (и двух вальсов!) был в этом плане тоже очень скромен: стандартное NN, заглавная буква имени и сокращенная через черточку фамилия да легко утадываемые инициалы А. Г. - и все.
Хочется сказать еще об одном «служителе муз», Владимире Григорьевиче Бенедиктове, который благодаря незаурядному поэтическому дару на время затмил «первого поэта Петербурга», он же П. Вознесенский, разумеется, В. Б. и почему-то В. Курочкин. Блестящий переводчик Беранже Василий Степанович Курочкин, получается, стал как бы однофамильцем псевдонима В. Г. Бенедиктова. Кстати, по количеству условных имен знаменитый «искровец» не намного уступает автору «Медного всадника»: Гейне из Архангельска, Старый год, Василиск Каскадов, Один из тысячи и так далее - все иронические.
Евгений Баратынский тоже, как и большинство литераторов, варьировал имя, отчество и фамилию. К инициалам он добавлял в различных вариантах еще и любимые им звездочки: одну, две, три и даже четыре микроскопические. Впрочем, для Золотого века звездочки более чем характерны. Однако С. А. Соболевский, сверстник и соавтор Б***, чтобы выделиться, вместо звездочек придумал две буквы «С», смещенные по высоте и повернутые друг к другу спинами, что сиамские близнецы «)(»(нашел!). У Баратынского был еще псевдоним, странный, «кабалистический», - «2» (двойка). И у Гоголя был – целых четыре нуля «0000» (нежинские огурцы).
Вообще, веселые, озорные и нелепые псевдонимы и наибольшее их количество приходятся на «тружеников острого пера». У А. П. Чехова их было 45. Среди них: Г. Балдастов, Акакий Тарантулов. Шампанский, Брат моего Брата, Крапива, Вспыльчивый человек, Врач без пациентов и Гайка № 5 ¾. У Власа Дорошевича, не пугайтесь - 106. Но рекордсмен Константин Арсеньевич Михайлов - 324 псевдонима! Поистине писатель-юморист. Создатели «Золотого теленка» «чудили»: подписывались друг другом, Ильф - Петровым, Петров - Ильфом.
Придумывание псевдонимов – тоже творчество. Их напридумано уже столько (и каких!), что сейчас современному литератору сочинить себе новое имя не так-то легко, все равно, что поэту найти неизбитую рифму.
По материалам «Литературной газеты»
Комментарии читателей