Скитания Ворона

Дмитрий Вересов М.: Олма-пресс, 2002.   Про что: Пятый роман из любимого народом цикла о Черном вороне. Начало восьмидесятых годов. Молодой человек с редким русским именем Нил едет в

Дмитрий Вересов

М.: Олма-пресс, 2002.

 

Про что: Пятый роман из любимого народом цикла о Черном вороне. Начало восьмидесятых годов. Молодой человек с редким русским именем Нил едет в Париж жить со своей французской женой и выполнять спецзадание от КГБ. Однако в поезде ему встречается прекрасная ангелоподобная девушка Элизабет, одна ночь с которой роковым образом меняет его и ее жизнь.

Читать книгу на Lib.km.ru

"+" ПОНРАВИЛОСЬ "-" НЕ ПОНРАВИЛОСЬ

Пусть вас не смущают ни аляповатая обложка, ни сильно отдающая розовой мечтой тамбовской домохозяйки аннотация про “случайную встречу в поезде”, которая “перевернет героям душу”, ни мыльно-пафосное название, ни даже титул “народного сериала”, присужденный вороньей эпопее Д. Вересова.

Да, по Вересову снят телесериал. Да, его, несомненно, с наслаждением читают тамбовские домохозяйки. Ну и что с того? Есть, конечно, мнение, что если литература делится на массовую и элитарную и на развлекательную и серьезную, то это обязательно означает разделение на “плохое” и “хорошее”, низкое и высокое, умное и глупое, сложное и примитивное, - но это мнение совершенно несправедливо.

Дело в том, что на ряду с писателями-мыслителями, писателями-учителями, писателями-волшебниками есть и писатели-сказочники. Это современный аналог средневековых жонглеров, скоморохов и менестрелей. Они просты, понятны, демократичны. В них начисто отсутствует претензия изменять мир или служить Вечности и Истине, нои просто рассказывают интересные истории, показывают красивые и яркие картинки, забавляют, удивляют или пугают нас. К ним никто не относится в серьез, но зато их все любят, как расписные пряники и матерные частушки.

Так вот, Дмитрий Вересов - типичный сказочник, и, надо признать, очень сноровистый. Он изобретательно выстраивает авантюрный сюжет, убедительно изображает людей и остроумно пишет. И мало того, что он делает так, что за его героями до того интересно следить, что даже если все предыдущие части эпопеи по каким-то причинам прошли мимо вас, вам все равно будет не сучно. Он еще и изобретает какой-то новый и совершенно небывалый шпионско-любовно-мистический жанр, и вполне вероятно, за этим жанром будущее.

Так что перед не штампованное произведение массовой литературы, а выражаясь по-умному, фэномэн, и прелюбопытный, и почитать его, безусловно, стоит.

В. Бенедиктов

Похоже, русская культура и русская литература с ней в месте действительно в глубоком кризисе, если даже профессиональные филологи, берутщиеся писать, пишут вот такое.

Писатель Вересов представляет собой какой-то абсолютно фейерический (возможный, наверное, только на современной почве нашей Страны Чудес) гибрид псевдоинтеллектуальности с бульварностью. Впечатление от этого чтения какое-то трагикомичное и, главное, непередаваемо печальное и обидное.

С одной стороны, от сюжетных мотивировок типа “цыганка нагадала – все и сбылося” и ходульно-фантастических образов девушек-ангелочков и сумасшедше богатых английских лордов, дьяволов во плоти и вершителей чужих судеб, так и разит массовой литературной продукцией самого вульгарного пошиба.

С другой - время от времени предательски, словно трусы из брюк, вылезает наружу филологическое образование автора и степень кандидата соответствующих наук. Фразочками вроде: “…чувственный коррелят сверхчувственного…”. Постоянными отсылками ко всем программным для русского гуманитария писателям. С мачными богемных будней: пьянок с философствованиями и разухабистого разврата под аккомпанемент фильмов Фасбиндера и Копполы.

Видно, что человеку, писателю то есть, открыто нечто - какая-то, что ли, начитанность, погруженность в контекст, или, может быть, даже определенный талант рассказчика. Все, вроде бы, при нем, но сил, таланта и внутренней ответственности сделать из этого что-нибудь путное, ему катастрофически не достает.

Вот он и разменивается на жалкий лубок, на мыльную оперу, на читво для скучающих то ли по совку, то ли по “богеме”, то ли по никогда не виденной сказочной загранице тетенек, издает себя большими тиражами и продает по рублю за штуку, чтобы обеспечить себе недолгую прижизненную славу и любовь и, если повезет, некоторую сумму в в наследство детишкам.

Д. Габриак