Беременные старушки Ольги Мухиной

«Появляется Пирогова. Бежит, смеется, машет в воздухе фотографиями. Сева. Слышите, стреляют! Пирогова. Это Витя. Он летчик. Сева. Это он с самолета? Пирогова. Это он от ревности из

«Появляется Пирогова. Бежит, смеется, машет в воздухе фотографиями.

Сева. Слышите, стреляют!

Пирогова. Это Витя. Он летчик.

Сева. Это он с самолета?

Пирогова. Это он от ревности из ружья. Только вы ему не говорите, что я здесь.

Аня. Вот жизнь! Молодые летчики палят на улицах из ружей, сходят с ума от ревности … И хорош он собой, этот летчик?

За окнами пальба, крики «Наташа-Наташа».

Пирогова. Демонический мужчина!.. А я сегодня утром убила таракана и спустила его в водопровод.

Аня. У меня сегодня тоже легкомысленное настроение!» -

диалоги в пьесах Ольги Мухиной, на первый взгляд, далеки от здравого смысла. Царящая какофония слов, мыслей и чувств персонажей усугубляется безумными эскападами двух по-хармсовски разнузданных старушек, то и дело вклинивающихся в основное действие. Не переставая выяснять отношения, главные герои пытаются усмирить навязчивую маразматическую парочку – но тщетно: «показав неприличный жест», шаловливым бабушкам каждый раз удается избежать расправы, чтобы затем опять появиться в самый неподходящий момент и провести между собой примерно следующую беседу:

«В комнату заходят две старушки.

Первая. А я беременна.

Вторая. И давно?

Первая. Один день.

Вторая. Значит, будет ребенок.

Первая. Если мальчик – то живот будет круглый.

Вторая. А если девочка, то квадратный.

Первая. Ой, что я буду делать!

Смеются, уходят».

Стараясь не поддаваться на старческие провокации, герои, (о которых из предисловия известен только возраст, что, впрочем, тоже не так уж важно), «живут своей обычной жизнью», а именно: гуляют по Москве (которая, кстати, является полноправным городом-героем пьесы) и вспоминают о временах, когда по Арбату ездили на машинах, болтают о погоде, сплетничают о знакомых, беспрерывно пьют чай, кофе и, конечно, водку:

«Андрей. Шел по улице и думал, что сейчас умру, если не выпью.

Елизавета Сергеевна. Так выпили?

Андрей. Пришлось, чтобы не умереть.

Елизавета Сергеевна. А я вот наоборот думаю, что если умру, то уже никогда не выпью. Приходится не умирать.

Андрей. Зато цель в жизни какая-то есть …

Елизавета Сергеевна. А вы хорошо себя чувствуете?

Андрей. Хорошо.

Сева. Умирает он здесь!

Елизавета Сергеевна. Ну так выпейте. (Наливает) Вы, наверное, едите мало.

Андрей. У меня воздуха нет!

Сева. Ну а какой тебе нужен воздух?

Андрей. Его нет, нет, нет! (Убегает, сшибает в дверях Аню)

Аня. Что это он тут кричал?

Сева. Это он о любви».

Странные обрывки фраз помогают скрыть истинные чувства «людей в футляре». Театр абсурда? Или как в жизни – те же недомолвки, позы, вслух одно, а на душе – другое, а в итоге, обманутые надежды, несчастная любовь и отчаяние от бессмысленного существования?

«Пирогова. А чего у вас вся кухня кровью забрызгана?

Елизавета Сергеевна. Это Сева вчера вены вскрывал.

Пирогова. Сева! Так кто же вены на кухне вскрывает?!

Сева. Я. (Уходит).

Елизавета Сергеевна. А что, у нас, по-моему, там очень уютно».

Несмотря на расхожее мнение, что молодых драматургов сейчас не ставят, большинство пьес Оли Мухиной с успехом идут в лучших московских театрах. Так, пьеса «Ю», равно как и «Таня-Таня» были поставлены Петром Фоменко и который год собирают аншлаги в его Мастерской; а интерактивный спектакль «Любовь Карловны» неизменно собирает поклонников ее творчества в «Школе современной пьесы».

«Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки, молчаливые рыбы, обитавшие в воде, морские звезды и те, которых нельзя было видеть глазом – словом, все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли … Уже тысячи веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь … Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно».
Алина Старинец


Ждем Ваших откликов на статью...