Наука живет по закону Стиглера

"По-научному" этот закон называется "Теория ошибочной идентификации". И гласит он, что ни одно открытие не носит имя того ученого, который его сделал. Практика называния вещей и явлений в честь тех или иных людей (реальных или мифических) называется эпонимией. Эпонимия может применяться и в названиях вещей и явлений (в честь двух великих французов, например, названы гильотина и садизм), географических названиях (Пенсильвания, Пелопоннес), характерных словосочетаниях (система Коперника, комета Галлея). А когда такие названия встречаются среди научных понятий, предполагается, что...

"По-научному" этот закон называется "Теория ошибочной идентификации". И гласит он, что ни одно открытие не носит имя того ученого, который его сделал. Практика называния вещей и явлений в честь тех или иных людей (реальных или мифических) называется эпонимией. Эпонимия может применяться и в названиях вещей и явлений (в честь двух великих французов, например, названы гильотина и садизм), географических названиях (Пенсильвания, Пелопоннес), характерных словосочетаниях (система Коперника, комета Галлея). А когда такие названия встречаются среди научных понятий, предполагается, что то или иное явление было открыто ученым, чье имя оно носит. Но это предположение почти всегда оказывается ложным.

•	Статистик Стивен Стиглер прекрасно знает, что все на свете подчиняется законам его науки

По крайней мере, так утверждает закон эпонимии Стиглера. В простейшей форме этот закон утверждает, что ни одно научное открытие не было названо в честь того человека, который его совершил - такая формулировка содержится в только что вышедшей книге Стивен Стиглера Statistics on the Table. Но если вы подумаете, что название закона - проявление нескромности, то будете глубоко неправы. Если закон Стиглера справедлив, то само имя его говорит о том, что выведен он был не Стиглером. Объясняя в книге, что формулировка закона принадлежит великому социологу Роберту Мертону, Стиглер отмечает, что закон подтверждается даже его собственным примером.

Но чем же объясняется закон Стиглера? Можно начать с принципиальной посылки Мертона: "все научные открытия совершаются не в одиночку". Возможно, любое открытие неизбежно получает имя в честь "не того" из многочисленных открывателей. Но на этом банальном наблюдении закон Стиглера не останавливается. Возьмем, к примеру, теорему Пифагора. Пифагор не только не был одним из открывателей - все гораздо хуже: теорема эта была известна до него, а доказана после него, более того, Пифагор не знал даже о ее геометрическом значении. И такая радикальная ошибка в наименовании - не редкость. Так, Томас Грешэм не формулировал знаменитый закон Грешэма ("плохие деньги вытесняют хорошие"), так как он был известен задолго до его появления на свет. То же касается и парадокса Гиффена ("спрос на некоторые товары растет вместе с ценой этих товаров"), авторства которого экономист Роберт Гиффен не имеет.

Возможно, все было бы иначе, если бы названия законам и явлениям давали бы "профессионалы" - историки науки. Но, как правило, этим занимаются дилетанты - ученые и исследователи, которые в истории вообще не разбираются. Как пишет Стиглер "имена никогда не приживаются, если именователя и прославляемого названием ученого не разделяют большой временной промежуток и/или пространство". Это делается для того, чтобы показать беспристрастность. Ведь в конце концов, называние в вашу честь теоремы или кометы приводит к чему-то вроде интеллектуального бессмертия, а такой чести научное сообщество удостаивает только за какие-то достижения и добродетели, а не по принципу национальной принадлежности, политического давления или дружеских связей.

Таким образом, эпонимы даются в честь признания общей научной значимости человека, а не какого-то отдельного достижения, причем даются исследователями, а не историками, поэтому, заключает Стиглер, ничего удивительного, что случаются неточности, а возможно, что и все общепринятые эпонимы являются, строго говоря, неправильными.

Справедливость этого закона Стиглер демонстрирует примером с формулой распределения вероятности. Она называется распределением Гаусса, хотя, как можно предположить, исходя из закона Стиглера, Гаусс ее не открывал. И верно: в книге 1809 года Гаусс, описывая это распределение, ссылается на Лапласа, а Лаплас рассмотрел этот вопрос в 1774 году. Но это распределение еще называется Лапласовым или распределением Лапласа-Гаусса, поэтому из закона Стиглера можно вывести, что Лаплас тоже его не изобретал. И верно: история науки возводит его существование к работе Абрахама де Муавра 1733 года издания.

Примеров такого рода множество, и перечислять их все вряд ли имеет смысл. Хотя стоит отметить, что многие из нас перекусывают тем, что четвертый граф Сэндвич никогда не изобретал...